— Так, операция прошла замечательно, вы как новенький, — сказал доктор, убирая стетоскоп. — Затянули вы, конечно, со сменой сердца, но это не смертельно!
— Ох, доктор, я и сам не рад! Два сердца за сто лет, это теперь непозволительная роскошь. Уж я и кардио делал, и в саунах засиживался, но никак было его не посадить! Кто же виноват, что у меня такая хорошая наследственность.
— Ну вы придумали, кардио! Не мелите чепухи, ешьте побольше жирного, и дело в шляпе. Пока можете быть спокойны, ваши показатели всего на одно сердце ниже нормы. Обычно за век меняют от трех до пяти, так что вы легко отделались. Одевайтесь!
— Спасибо, доктор, вы меня успокоили! — Салин спрыгнул с кушетки и начал застегивать рубашку.
Врач вернулся за письменный стол и стал листать карту здорового:
— Смотрю, у вас пониженное содержание алкоголя в крови, давно пропускали по маленькой?
— Что вы, — засуетился Салин, пальцы никак не могли найти петлю для очередной пуговицы. — Буквально накануне инфаркта выпили с женой бутылку Каберне!
— Этого для ваших лет мало, — доктор нахмурил брови, приложил пальцы ко рту, будто деля столбиком в уме. — Знаете, поменять два сердца в сравнении с пристрастием к трезвости — это цветочки, господин Салин. Постарайтесь в ближайшее время налечь на спиртное. Выпишу вам назидательный рецепт.
— Конечно, доктор! Простите, я не знал, был уверен, что бутылки вина в день достаточно, чтобы не дать печени выйти, так сказать, за рамки.
— Ммм, — неопределенно промычал доктор, качая головой. — Вот, — он взял бланк и начал заполнять его, — выписываю вам пару бутылок… что вы предпочитаете? — доктор посмотрел на пациента поверх очков.
— Кроме вина и пива?
— Разумеется, — пристальный взгляд буравил Салина.
— Тогда, пожалуй, текилу или, скажем, красный ром… — тот уже влез в брюки и старался не глядя застегнуть ремень, руки немного дрожали.
— Кхм, я бы рекомендовал самогон или хотя бы водку, но как знаете. Ром, значит, ром, — доктор перевел взгляд на рецепт и уверенным росчерком выписал две бесплатные бутылки. — Можете получить в аптеке при больнице.
— Спасибо, доктор! — Салин взял рецепт, кивнул и быстро засеменил к выходу.
— Вы там со здоровым образом жизни поосторожнее, — бросил доктор закрывающейся двери.
Салин, обливаясь потом, спускался по ступенькам на первый этаж, он знал, что полезнее ездить на эскалаторе, но так разнервничался, что не мог спокойно стоять на месте. Он, как и все нормальные люди, ненавидел больницы. Они внушали ему ужас. Салин был бы счастлив, если бы после инфаркта ему просто дали умереть — едва ли он сможет перенести еще одну операцию по замене органов и остаться в своем уме.
Забежав в аптеку, Салин сунул мрачной аптекарше свой рецепт и, стараясь не смотреть в глаза хмурой женщине за окошком, стал бегать взглядом по витрине.
— Опять, трезвенник, — процедила сотрудница аптеки. — Ась, выдай-ка тут по рецептику. Я пойду на обед.
Другая женщина в белом неспешно приняла рецепт от сменщицы и вразвалочку пошла в холодильную комнату. Стены в аптеке были прозрачными, и Салин видел, как она потянулась к шкафу с алкоголем, встав на цыпочки. Ее грузное тело приняло такую грациозную, даже изящную позу, что Салин невольно засмотрелся. Стоило аптекарше приземлиться обратно с двумя бутылками рома, прижатыми к широкой груди, как романтика момента улетучилась, и он смущенно отвел глаза.
— Ром вам? — голос женщины оказался неожиданно приятным, а интонация доброжелательной.
— Да, пожалуйста, — кивнул Салин, дежурно улыбнувшись.
— Надеюсь, ничего серьезного? — ответила она на его улыбку.
— Нет, нет, что вы! Просто профилактика.
— Аккуратнее, регенерация печени — это вам не шутки! У моего мужа отросла вторая и пришлось ее вырезать! А все потому, что забыли взять в поездку запас спиртного. Представляете, были в Сиднее, а они там совсем не пьют, еще и корректирующих гены прививок детям не ставят! Изверги!
— Да что вы! — деланно удивился Салин. Он-то был в Австралии, и очень уж ему там понравилось. Особенно невероятным ему показалась их короткая продолжительность жизни — всего 90 лет. Где-то в глубине души Салин ужасно им завидовал. Его вторая сотня подходила к концу, и он уже просто не знал, чем себя занять.
— Да-да, нарочно не придумаешь! Вот, — протянула аптекарша коричневый пакет с двумя звякнувшими бутылками в окошко, — берегите себя!