Выбрать главу

– Хорошо, – сказал Уэсли.

– Билли едет с тобой, а? – улыбнулся отец, уголки его рта опустились и губы обиженно надулись, словно улыбка означала признание поражения. – Я всегда знал, что у парня шило в заднице.

Уэсли сел на край кровати, а Сонни кинулся к изножью и гордо устроился там.

– Это мой младшенький, – сказал отец Сонни, – мне без него было бы довольно одиноко. Все остальные про меня как будто забыли. – Он кашлянул. – Твой-то отец жив, сынок? – продолжил он.

Уэсли положил руку на пестрое покрывало:

– Да… Он в Бостоне.

– Откуда родня?

– Вообще из Вермонта.

– Вермонт? Из какой части?

– Беннингтон, – ответил Уэсли, – у отца там двадцать два года ремонтная мастерская была.

– Беннингтон, – задумчиво произнес старик, кивая, вспоминая. – Я был там проездом много лет назад. Задолго до тебя.

– Его зовут Чарли Мартин, – вставил Уэсли.

– Мартин?.. Я знал одного Мартина из Балтимора, Джек Мартин его звали.

Повисла пауза, и Сонни шлепнул по кроватной раме. Снаружи солнце опять скрылось, погрузив комнату в густой сумрак. Радио плевалось помехами.

Сестра Билла вошла, даже не взглянув на Уэсли.

– Билл у себя? – спросила она.

Старик кивнул:

– Собирается, по-моему.

– Собирается? – воскликнула она. – Только не говори мне, что он правда загорелся этой глупой идеей?

Мистер Эверхарт пожал плечами.

– Ради бога, па, и ты ему разрешишь?

– Это не мое дело – у него своя голова на плечах, – спокойно ответил старик, поворачиваясь к окну.

– Своя голова на плечах! – разгневанно передразнила она.

– Вот именно! – рявкнул старик, сердито поворачиваясь к дочери. – Я ему запретить не могу.

На миг она раздраженно поджала губы.

– Ты же его отец, нет? – крикнула она.

– А, – злобно ухмыльнувшись, гулко выдохнул мистер Эверхарт. – Значит, теперь я хозяин в доме!

Возмущенно фыркнув, женщина выбежала из комнаты.

– Что-то новенькое! – прогрохотал отец ей вслед.

Сонни озорно захихикал.

– Что-то новенькое! – эхом вторил старик сам себе. – Бросили меня в задней комнате много лет назад, когда я больше не мог работать, и забыли. Мое слово в этом доме годами ничего не значило.

Уэсли беспокойно теребил край старого лоскутного одеяла.

– Знаешь, сынок, – продолжил мистер Эверхарт, обиженно насупясь, – человек полезен в жизни, пока товар производит, башли домой приносит, вот тогда он отец, кормилец и его слово в доме – закон. Но как он становится больным и старым и больше не может работать, его засовывают в какой-нибудь дальний угол, – он рукой обвел комнату, – и забывают о нем, разве что называют проклятой обузой.

В комнате Билла спорили.

– Я его не остановлю, ежели он хочет в торговый флот, – ворчал старик. – И уж я-то знаю, я бы не смог его остановить, кабы даже захотел, что уж тут! – И он устало пожал плечами.

Уэсли изо всех сил старался сохранить бесстрастность, нервно зажег сигарету и терпеливо ждал шанса сбежать из этого шумного дома. Он жалел, что не остался ждать Билла в приятном прохладном баре.

– Небось, в море-то в наши дни не слишком безопасно, – вслух размышлял мистер Эверхарт.

– Не совсем, – подтвердил Уэсли.

– Ну, Билл должен встретиться с опасностью рано или поздно – армия, или флот, или торговый флот. Всем молодым это светит, – печально добавил он. – В последнюю войну я хотел записаться добровольцем, а мне отказали – жена и дети. Но это другая война, все парни туда идут.

Отец отложил трубку на подоконник, еле-еле одышливо наклонился. Уэсли заметил, что старик довольно толстый, однако руки у него мощные, полны жилистой силы, с шишковатыми огромными пальцами.

– Мы ничего не можем сделать, – сказал мистер Эверхарт. – Мы люди из толпы, нас видят, но не слышат, мы как клопы. Толстосумы развязывают войны, а мы сражаемся и радуемся. – Он погрузился в злобное молчание. – Но у меня такое чувство, – продолжил старик с надутой улыбкой, – что Билл уходит забавы ради. Его не одурачишь, Билли-то… небось, думает, торговый флот пойдет ему на пользу, что один рейс, что больше. Щеки порозовеют – чай, море да солнце. Он все эти годы вкалывал. Тихонький птенчик, вечно сидит сам по себе, книжки читает. Когда жена умерла родами Сонни, Билли было двадцать два, выпускной курс колледжа – сильно по нему ударило, но он сдюжил. Я тогда еще на верфи работал, послал его дальше степеней нахватать. Дочь предложила переехать к нам вместе с мужем, заботиться о маленьком Сонни. Когда Билли доучился – я-то всегда знал, что образование – дело хорошее, – клянусь, я не удивлялся, что его в Колумбию взяли.