Страх снова овладел Билли. Руки у него затряслись так, что он накрыл одну другой и прижал их к столу.
— И что же они кричали?
— Сэл обозвала его паршивцем и лавочником — вы, наверное, знаете, что у сэра Джека два бакалейных магазина — один в Хакни, другой — в Пимлико, и он бывает очень недоволен, когда ему про это напоминают. Он в ответ назвал ее друрилейнской весталкой,[40] и тут уж они сцепились по-настоящему. Я даже забеспокоился…
— Из-за криков?
— Сэр, у Беспечного Джека нрав крутой и… как бы это сказать…
— Переменчивый?
— Вроде того. А потом я услышал… наверное, он ударил ее по лицу. И всякие такие нехорошие звуки. Как будто она задыхалась. В общем, я уже не стал ждать, двинул плечом в дверь, ворвался…
Билли Джейкобс опустил глаза и потряс головой, а Берт Спир заметил, как побелели костяшки сжатых в кулаки пальцев.
— Дальше, Билли, — все еще не повышая голоса, почти шепотом произнес Мориарти.
— Было уже поздно. Джек был в ярости — лицо красное, перекошенное, на шее вены проступили. Он еще сжимал ей горло, а она, то есть Сэл, уже стояла на коленях. Джек глянул на меня, и я уж подумал, что все, сейчас он и меня пришибет. Поверьте, сэр, на него смотреть было страшно. А потом он разжал руки, и она просто завалилась на пол. Как тряпичная кукла.
— Но ты так и не понял, из-за чего они разругались?
— По-моему, никто просто не хотел уступать. Она хотела продать секрет насчет какой-то девчонки, а он не хотел ничего обещать, не зная, о чем речь.
— Это Джек приказал тебе избавиться от тела?
— Он повернулся и отпустил ее — а она просто упала на пол, ну, как пуховая перина. Джек, он прямо-таки трясся от злости. А мне сказал так: «Прибери тут, Билли. Поживее. Убери эту дрянь».
— Ты позвал Рустера Бейтса и Сидни Стритера, и вы отвезли ее в ночлежку.
— Так оно и было.
— И ты подчинился?
— С сэром Джеком не поспоришь. Он умеет убеждать.
Похоже, смерть подкралась к Саре незаметно и даже как-то буднично. Сэл говорила, что у ее сводной сестры горячий нрав, а репутация Джека Айделла уже была ему известна. Как сказал кто-то однажды, «Джек за чох убить может».
— Со мной, Билли, тоже не поспоришь. — Мориарти в упор посмотрел на Джейкобса.
— Дайте мне шанс, Профессор. Не пожалеете. Только один шанс.
Мориарти взглянул на Спира, коротко кивнул, как бы говоря «поговорим потом», и повернулся к двери в спальню.
— Сэл! Сэл Ходжес!
И тут Сэл вошла в комнату — с распушенными волосами, струящимися по плечам и падающими по спине восхитительным золотисто-огненным каскадом, в белом платье, в которое она переоделась по возвращении из Рагби, сияющая, бодрая и полная жизни.
— Привет, Билли, — сказала она, и глаза ее вспыхнули веселыми огоньками.
— Господи! — прошипел Джейкобс. — Господи… — На большее его не хватило.
— Беспечный Джек задушил ее сводную сестру. Вот что ты видел! — Мориарти громко, от души рассмеялся, потом взглянул на Терреманта и велел отвести Джейкобса вниз. — Дай ему выпить. Устрой на ночь. И держи его под рукой. — Потом он отпустил Ли Чоу, а вот Берта Спира, когда тот двинулся к двери, остановил. — Мы дадим ему шанс, Альберт. Накорми его, а завтра отправь на поиски брата. — Он кивнул. — Мне еще нужно будет поговорить с ним, но это потом, а пока скажи ему, чтобы нашел брата и возвращался. Поговори с ним. Разузнай, что еще он видел. Откуда Джек получает информацию относительно меня и нашей семьи. — Поручение, разумеется, преследовало и еще одну, скрытую, цель, поскольку Спир, как и другие, все еще оставался под подозрением. — И приглядывай за ним хорошенько. Не хватало только, чтобы он шпионил здесь для Беспечного Джека.
Когда Спир ушел, Профессор вернулся в спальню, где его ждала Сэл. Ночь получилась веселая, и они выпили чуть ли не целую бутылку бренди, которая помогла им согреться. В перерывах между любовными играми Сэл погадала ему на картах Таро и никак не могла понять, почему в трех раскладах подряд присутствует Повешенный.
В конце концов они уснули, и Сэл снились крепкие мужчины, копавшие лопатами землю под беспечный птичий гомон. А вот Мориарти снилось совсем другое: на вересковой пустоши его застигла жуткая буря, вроде той, что обрушилась на короля Лира в пьесе Шекспира: хлестал дождь, гремел гром, и молния раскалывала небо, а он кричал: «Дуй, ветер, дуй! Пусть лопнут щеки! Дуй! Вы, хляби и смерчи морские, лейте!»[41]
Он танцевал под музыку стихии, и с ним были шесть юных дев в белых, промокших насквозь сорочках; какое-то время они кружились вместе, а потом девы увлекли его на мокрую, скошенную низко траву.
40
Весталка с Друри-Лейн — то есть проститутка. В XVIII–XIX вв. в районе этой и близлежащих улиц жило немало представительниц данной профессии. Начиная с XVIII века улица Друри-Лейн была известна как «логово разврата», здесь находились многочисленные притоны и распивочные.