В-третьих, обморок Шерлока был вызван не только перестройкой организма, но и потерей дары. За последние дни химик чуть ли не поминутно брал у себя всё новые и новые порции, чтобы добиться положительной реакции, поэтому и выглядел таким измождённым. Хотя Шерлок, махнув рукой, заявил, что «тело – только транспорт», Джон твёрдо пообещал (почти пригрозил), что отныне сам будет следить за соблюдением режима питания и отдыха некоего любителя экспериментов и не допустит подобного членовредительства.
– Как мой личный доктор? – съехидничал дойлянин.
– Как твой личный Джон!
На это Шерлок не нашёл что возразить.
В-четвёртых (возможно, это было не самым важным, но самым приятным), Джону никогда не приходило в голову, как чувствуется снег, если он не холодный и не тает от прикосновений: мягкий, уютный, как вата. Шерлок наполнил этой периной ванну для них обоих, но в сравнении с его кожей кристаллизованная вода проигрывала по всем статьям. Джон «намыливал» сияющую белизну его тела и забывал как дышать. А когда видел в инопланетных с удивительным разрезом глазах ответный восторг, то тихонько сходил с ума от счастья.
Ради этого можно будет и в Арктике пожить.
~
~
~
На Дойле Джон провёл полгода. Дал около сотни интервью («Вы первый землянин, выбравший местом проживания Дойл! Как вам нравится наша планета?») и с трудом отвертелся от участия в разнообразных шоу. Они с Шерлоком и вправду сняли домик на экваторе, здесь воздух иногда прогревался аж до минус сорока.
Открытие младшего Холмса в области микробиологии вызвало фурор (и принесло немалое вознаграждение, Майкрофт постарался). Почему-то раньше никому не приходило в голову выделить определённые компоненты из дары и крови и соединить столь различные субстанции. Все заранее решили: «Это нереально!» – и даже не пытались что-то изменить. Может, не было стимула?
– Люди – идиоты, – говорил Шерлок. – Ведь возможности организма практически безграничны. Есть земляне, которые спокойно ходят по пылающим углям, а другие купаются в проруби. Да и на Дойле встречаются экстремалы, способные выдерживать температуры, вроде бы недоступные остальным. Почему бы просто не подумать?..
Теперь же сотни и даже тысячи жителей обеих планет возжелали испытать новые ощущения. Однако были крайне разочарованы: выяснилось, что для протекания правильной реакции необходимо наличие в мозгу у реципиентов (и одновременно доноров) серотонина, дофамина и других гормонов, образующихся при влюблённости, и привнесение их искусственно результата не давало. Немедленно стали открываться конторы межпланетных он-лайн знакомств, но за те шесть месяцев, что Джон прожил на Дойле, только одна пара сумела успешно повторить их с Шерлоком эксперимент (не считая Майкрофта с Грегом), причём счастливчики изначально об этом и не помышляли. Майк Стэмфорд, тот самый приятель Джона, во время очередного рейса просто потерял голову от одной милой дойлянки, мисс Хупер, и девушка ответила ему взаимностью. Молодые люди согласились на указанную процедуру с уколами, и теперь штурман перешёл работать на дойлянские корабли.
Как и Лестрейд. Капитан не смог бы вести космическое судно из каюты на корабле земного типа.
Джон был вполне доволен жизнью, хотя уже понял, что покой рядом с Шерлоком ему не светит. Темпераментный дойлянин то создавал с помощью своей скриппиолы прекрасные мелодии, то извлекал из неё невообразимо отвратительные звуки; мог затеять уборку, а мог устроить взрыв из-за неудачного опыта; сегодня приносил Джону в постель очень горячий (почти ноль градусов!) чай, а завтра грубил доктору, если бывал не в духе; то болтал, не закрывая рта, то молчал целыми сутками. Но что бы ни делал Шерлок, это не могло разрушить чувств Джона к нему.
И всё же Ватсону чего-то не хватало. Он даже начал подрабатывать в местной клинике, чтобы не терять квалификацию, однако что-то скреблось в душе. Дойляне относились к нему вполне дружелюбно, но их планета была блеклой. Все краски, которые окружали Джона, сводились к бледно-голубому, бледно-розовому, бледно-бежевому, не говоря уже о преобладании белого. Глаза искали яркость и не находили. За исключением любимых каштаново-чёрных кудрей и глубоких зеленоватых глаз.
И, что самое тяжкое, отношение Шерлока к Джону изменилось. Нет, инопланетянин всё так же жадно отзывался на прикосновения и ласку, но Джон стал замечать задумчивую складку, появлявшуюся меж густых бровей, и странный взгляд, который Шерлок кидал на Джона исподтишка. Что если гений уже пожалел, что связался с обычным землянином?.. Можно было бы поговорить, узнать, но Джон, никогда ничего не боявшийся, сейчас испытывал страх. Страх потерять всё, что у него есть. Без Шерлока он бы не смог жить нигде: ни на Дойле, ни на Земле, ни в космосе.
Размышляя об этом, Джон поднялся по лестнице их общего с Шерлоком дома и замер. На полу гостиной стоял чемодан, и химик складывал в него вещи Ватсона.
Значит, всё. Конец.
– Ты меня выселяешь? – дрожь в голосе неведомо как удалось скрыть.
Шерлок чуть не сел мимо дивана:
– Что за глупости ты говоришь, Джон? Мы летим на Землю.
– На… Землю?
Господи, какое облегчение!
– Но почему?
– Я заметил, что ты тоскуешь по родине. Очевидно, что одного тебя я не отпущу. Что мне тут без тебя делать?.. В общем, я не прочь поизучать твою раскалённую планетку более детально. «Артур» вылетает завтра в шесть утра, я зарезервировал две каюты.
Джон снова забеспокоился:
– Две? То есть мы полетим не вместе?
– Джон, да что с тобой сегодня? Разумеется, вместе. Вторая нужна для Майкрофта. Ты же не хочешь терпеть моего брата в непосредственной близости от себя?
– Майкрофт тоже возвращается на Землю?
– Да, и собирается там осесть, – Шерлок с силой затянул ремни на чемодане. – Как официальный представитель и полномочный посол Дойла. Будет приглядывать за землянами. Ну, и Грина возьмёт, конечно, тот как раз вышел в отставку и летит как пассажир.
– Грег, – машинально поправил Джон. Голова закружилась от новостей.
– Я распорядился, чтобы мою лабораторию тоже погрузили на борт, – продолжил Шерлок. – Понимаешь, Джон, я уверен, что минус двадцать – не предел. Ещё несколько десятков опытов, и я смогу добиться, чтобы мы оба чувствовали себя комфортно при любой жаре на Земле. Потому что нет таких преград, которые человеческий разум не смог бы преодо…
Тут Шерлоку пришлось умолкнуть, потому что Джон не выдержал и кинулся его целовать.
– Да, – прошептал доктор чуть позже, когда сумел оторваться от невероятно сладких губ. – Нет таких преград, любимый мой, которые твой разум не смог бы преодолеть.
Он полюбовался медово-золотистым оттенком Шерлокова смущения и тут же зарумянился сам, услышав в ответ тихое:
– Только ради тебя, Джон.
Конец