— Я тоже тебя люблю.
Сквозь затуманенный разум мелькает мысль, что им необходимо подняться и одеться — не оставаться же здесь нагими на постели из мха, посреди тумана и камня. Но ни она, ни Бен ничего не предпринимают. Он продолжает крепко прижимать ее к себе, а она вдыхает запах его вспотевшей кожи. Тишина и темнота укутывают не хуже его плаща и, не сговариваясь, они засыпают.
Мягче постели Рей не знала.
Комментарий к 15. Игра
Добегались, заиньки мои)
1. По мне, так эта глава читается лучше, если фоном у вас играет главная тема из Формы воды.
2. А теперь поговорим серьезно. Не занимайтесь сексом без презерватива!
Кайло и Рей одобряют защищенный секс. Хоть они и им, по всей видимости, и пренебрегают) Ну, потому что в моем представлении они два долбодятла-девственника, у которых унесло крышу вместе со здравомыслием.
Станцевала к этой главе джигу-дрыгу)
========== 16. Выбор ==========
Кайло спускается с «Сокола» в холодную предрассветную хмарь. Все спят: Чубакка, раскинувшийся на спальном мешке в одном из отсеков, Рей и ее ученики — они никогда не поднимаются в такую рань.
Весь мир спит.
Кроме него.
Он чуть разминает затекшие после сна руки и ноги, откидывает со лба непослушные отросшие пряди и направляется к озеру, где привык тренироваться и купаться до завтрака.
Больше всего ему нравится это предрассветное тихое время. В воздухе разлита свежесть и прохлада, и дышится легко.
Это странное чувство эйфории, звенящее внутри него — это свобода или растерянность?
Еще не так давно Кайло точно знал, чего хочет и к чему стремится.
Ему было важно стать кем-то значимым. Важно было доказать своей матери, отцу, дяде, Сноуку, памяти деда, всем тем, кто его знал, всему миру и в первую очередь самому себе, что он — нечто большее, чем кажется, и что уж он точно не тот, за кого они все его принимают. Что в нем есть потенциал, что он не просто буйная неукротимая сила, которую непременно нужно направлять и подавлять. Он сам способен справиться с собой.
Но, как оказалось, — как он видел сейчас: все попытки продемонстрировать независимость тоже оказались частью его невольничества. Он был послушным сыном, падаваном, учеником, рыцарем — ради них, и он ярился, рвал и метал — тоже ради них. И теперь, глядя на себя вчерашнего, ему было горько, что понадобилось целых тридцать лет его жизни и одно покушение на убийство, чтобы понять наконец-то, что он никому ничего не должен.
Лишь самому себе и тому, что он выбирает сердцем. А сердце его выбирало Рей.
Еще пару лет назад Кайло бы искренне подивился себе настоящему, так он был серьезен в своих честолюбивых намерениях. Хотя бы вспомнить, как он был снисходителен с захваченной им девушкой, которой пренебрежительно бросил: «Мусорщица», — и не затем, чтобы задеть, а потому что почти все казалось ничтожным в сравнении с его наследием. В том числе девчонка с Джакку.
Но вот он здесь: живет на старом отцовском корабле, проводит время в компании старого отцовского друга, рассказывает детям, о существовании которых не подозревал еще несколько недель назад, истории, услышанные от матери в детстве, засыпает в объятиях Рей. И, кажется, он… счастлив.
Кайло с изумлением обнаруживает, что так и есть. Его личное счастье, как оказалось, составляют совсем простые вещи. Когда ему больше не перед кем отчитываться за свою судьбу, все, что ему нужно, — это тишина, чувство внутреннего равновесия и Рей, с улыбкой подставляющая под поцелуи ямочки на своих щеках.
Он заглядывает в себя глубже — так глубоко, насколько это возможно, — силясь разобрать, не осталось ли чего-то в потемках его души. Такого, что снедало бы его ночами, не давая сомкнуть глаз. Но не обнаруживает ничего.
Кайло едва ли может вспомнить, когда был действительно безмятежен. В детстве? Детские воспоминания даются ему с трудом. Он помнит события и лица, но не помнит своих чувств и настроений.
Однако все, начиная с отрочества, отравлено обидой, гневом, неприятием, непониманием, злостью и, в конечном итоге, — ненавистью.
Тогда его утешало лишь одно — обещания, которые дарил ему лживый вкрадчивый голос Сноука. И стоило Люку поднять над ним свой меч, как он поверил в эти обещания, поверил с отчаянием и безрассудством человека, прыгающего через бездну в надежде достигнуть другого края пропасти, в то время как под ногами рассыпается земля.
Сноук обещал ему величие там, где с родными его ждало лишь разочарование, признание вместо неприятия, свободу действий вместо повторения ошибок многих и многих до него. А когда Кайло был подавлен разлукой с семьей, он направил его мысли — дал пищу для размышлений, подсказав, кто из его семьи точно не отвернулся бы от Бена и кто стал бы его наставником, останься он в живых.
Сноук был отличным лжецом и ловким манипулятором.
Теперь Кайло осознавал, как глупо купился на историю о том, что их с Рей связь — лишь его уловка…
Мысли о Рей — это неумолимо затягивающий его омут чувств, где он поочередно испытывает желание, нежность, возбуждение, радость и смятение.
С той первой ночи в их общении мало что изменилось. Лишь то, как она теперь смотрит на него украдкой, с весельем и теплотой во взгляде и то, как пробирается иногда ночью на «Сокол», чтобы прямо в одежде свернуться у него под боком.
Они часто, не сговариваясь, ищут уединенных встреч друг с другом.
Они встречались посреди дня на корабле Лэндо, где Рей торопилась стащить с него одежду, и где он не спеша целовал ее от ключиц до пупка так, словно все время на свете теперь было их.
Иногда они прогуливались ночью, когда ее ученики засыпали, и Рей дразнила его поцелуями, пока они не добирались до той самой поляны, где он мог позволить себе, наконец, потерять терпение и сорвать с нее одежду под ее легкий смех.
Эти воспоминания будто заставляют его сознание парить высоко над ним, в то время как ступающие по камням ноги становятся тяжелее прежнего, и во всем теле раздается ненавязчивый, но неотступный гул.
Он поднимается на высокогорный луг, оставляя за спиной дымку тумана, и с радостным удивлением обнаруживает, что сегодня он не будет здесь один.
***
Рей с вечера дала себе зарок проснуться до рассвета, и ей это удается.
Кругом тишина и сон. Она поднимается, берет свои вещи и крадучись выбирается из скита. Она знает, что проснувшиеся ученики ее не потеряют, и, одевшись, направляется к озеру.
Бен говорил, что бывает там ранним утром, и ей хочется застать его одного.
То, что случилось с ними, было неотвратимо. Рей понимает это теперь.
С момента, когда она впервые увидела, как зловещая фигура в черной маске вышла к ней навстречу в лесах Такоданы, — кажется, уже с этого момента судьба ли, обстоятельства или сама Сила вела ее к Бену. Все, что случилось потом, указывало на это.
Возможно…
Что, если было совершенно неважно, каким сторонам Силы они принадлежат?
Это ли видела она в хижине на Ач-То, когда их пальцы соприкоснулись? Одержимая идеей о спасении Сопротивления и мира в Галактике путем возвращения Бена Соло, она даже не подумала, что дело может быть в них, в двух одиноких людях, которые просто стремятся обрести друг друга.
Рей вспоминает все то, что случилось с ними за последние дни, — все их встречи, поцелуи, разговоры, всю ту страсть и нежность, что рождались, стоило им оказаться наедине друг с другом, — еще никогда она не чувствовала такого тепла.
Финн любит ее, но как друга. Как и она его. А это чувство совершенно иное. То, что происходит между ней и Беном… позволяет ей ощутить счастье.
И если бы не продолжающееся кровопролитие в Галактике и не друзья, чьи жизни находятся в постоянной опасности, она бы чувствовала еще и спокойствие, и перестала бы испытывать вину.
А сам Бен?
Он так и не говорит с ней о том, что творится у него на уме и в душе, хоть Рей и не спрашивает.