– Дорогие гости! В нашем интересном спектакле произошёл непредсказуемый поворот! Ну что ж, так даже более захватывающе! – Он усмехнулся и повернулся к Ляле.
Он разглядывал ее с ног до головы, а девочка, обхватив себя ручками, тряслась в жутком испуге – что же задумал Кукабарон?
Вот он вновь отвернулся к сцене.
– Милые дамы! Не будет так любезна одна из вас, если одолжит свои украшения?
В театре стояла тишина, и лишь музыка играла по сотому кругу, но Кукабарон внимательно прислушивался.
Видимо кто-то из зрителей расщедрился, потому что дядя спустился вниз и снял с нескольких манекенов колье и пару браслетов.
Он поднялся на сцену и, положил украшения перед девочкой. Затем Кукабарон повернулся к зрителям и раскланялся, рассыпаясь в бесконечных благодарностях.
– Спектакль продолжается! – Прокричал он и яро захлопал в ладоши.
Он подошёл к перепуганной Ляле и уселся на корточки.
Перед ним лежали драгоценности – жемчужные бусы и браслеты из цветных камушков. Он разорвал нити, и камни рассыпались по всей сцене.
Кукабарон принес два фарфоровых блюдца и велел Ляле уложить в них все до единого. Девочка живо справилась с заданием, радуясь, что дядя даже не дотронулся до нее.
Два наполненных блюдца Кукабарон поставил перед девочкой и велел опуститься на них коленями.
Ляля выполнила приказ, и только коленки коснулись драгоценностей, она громко вскрикнула.
Крупные жемчужинки и разноцветные кристаллики больно впились в кожу. Малышка расплакалась и умоляла прекратить издевательство.
– Не реветь! – Гремел голос Кукабарона. – Куклы не плачут! Они не умеют! Плохая кукла!
Он прохаживался по сцене, держа руки за спиной, и всем своим суровым видом показывал и Ляле, и зрителям, что решение его непоколебимо. Он болтал с манекенами и даже развел демагогию о том, как он – несчастный кукольник – пытался достичь вершин искусства, но Ляля упорно не хочет ему помогать. Вот и пусть терпит наказание. Чем быстрее она замолчит, тем скорее Кукабарон сжалится.
Малышка рыдала. Кукла-суфлер была права: живая Ляля не представляла для него интерес. Но он нашел, как это исправить. Девочка пыталась терпеть боль и плотно закрыла рот, но рыдания все равно выходили стонущими жалобными звуками. Кукабарона это бесило. Он орал на всю сцену, а малышка разрыдалась в голос. Он резко подошёл к ней. Последнее, что заметила девочка, была его огромная ладонь, замахнувшаяся над ее головой.
Девочка зажмурилась и со всей силы вжала шею в плечи.
– Милая, прости меня, пожалуйста…
Ляля осторожно открыла глаза: кукла-суфлер стояла рядом, а Кукабарон исчез, но левую щеку чем-то резко обожгло. Больно не было, но от неожиданности девочка чуть не упала, добрая фея подхватила ее.
– Я задержалась… Мне так жаль…
Она села на колени напротив малышки.
– Обними меня за плечи, пожалуйста. – Попросила она.
Ляля обхватила спасительницу и расплакалась. Фея приподняла кроху и посадила себе на колени. Она гладила по спинке плачущую девочку и успокаивала ее.
– Я больше не оставлю тебя, обещаю… – Шептала фея. – Но мы не можем уйти, пока не начнется гроза…
– А что будет, когда она начнется? – Надрывающимся голоском спросила девочка.
– Конец спектакля. Он хочет, чтобы к лету ты превратилась в куклу.
Фея медленно покачивалась, убаюкивая измученную малышку.
– Чтобы посадить меня на первый ряд?
– Да, перед этим совершив обряд…
– А что это такое? – Сонно спросила Ляля.
Кукла-суфлер не ответила, но пообещала:
– Мы помешаем ему. Он не получит своего.
Ляля нехотя слезла с коленей спасительницы. Она же убрала блюдца с камнями и положила вместо них свои ладони. Колени девочки приземлились на мягкие теплые впадинки.
Время ожило.
Кукабарон не заметил перемен, но кукла-суфлер не исчезла.
Ничего не изменилось на сцене: те же актеры, та же музыка, те же декорации. Изменилась только Ляля – стоять на теплых ладонях феи было совсем не больно. Спасительница подмигнула малышке, а та едва заметно улыбнулась. Но ведь Кукабарон этого и добивался! Он вновь будет тискать терпеливую Лялю!
– Он не прикоснется к тебе… – Прошептала кукла-суфлер. – Не бойся.
Она не стала пугать малышку и говорить, что это и был его замысел: он хотел наблюдать за покорностью и терпеливостью Ляли, вожделея час от часа и накапливая это чувство, чтобы в летнюю грозу выплеснуть его на девочку… Это и было его обрядом.
Выходит, обряда в любом случае, не избежать, как бы кукла-суфлер не убеждала Лялю. Она всего лишь могла побыть с ней до того страшного момента.
– Мы здесь главные. Сцена наша! – С неожиданной злостью произнесла фея.