Когда женскому телу исполнилось десять лет, отец повез его в Евпаторию и там учил крымскому кролю и брассу. Однажды поднялся шторм и отец сам начал тонуть, а женское тело увидело перед собой неровную, скачущую перед глазами черту — все вокруг было зеленым, соленым — и поняло, что находится внутри толщи воды.
Ему хорошо запомнился этот цвет.
Сейчас у людей в салоне были неестественно зеленые лица, и женское тело сразу же поняло, что зеленым расцвечен и рай. Самолет никак не мог найти точку опоры в воздушном пространстве. Стрелка компаса жизни женского тела искала правильный путь.
Вселенная накренилась и женское тело поняло, что сейчас выплеснется из нее, как из стакана избыток воды. Страха не появилось, в голове же тогда еще не было способной поддержать в трудный момент другой головы, а только спокойствие и вопрос «значит, конец?»
Женское тело широко раскрыло глаза, желая рассмотреть в мельчайших подробностях все изменения и не пропустить свою смерть.
Прорезавшийся из бубнежа пилот объявил, что неожиданно отказал один из моторов.
У еле удерживающихся на ногах стюардесс были серые лица.
Находящаяся на борту самолета бортпроводница с другой авиалинии, летящая в отпуск, сказала, что за все тридцать лет, что она работает в воздухе, подобное происходит с ней в первый раз.
Пилот сообщил, что, к счастью, работает второй двигатель и что он надеется, что части деталей первого не пропороли обшивку. Самолет, снова распушив перья, возвращался в аэропорт, где его уже поджидали мчащиеся по полю с ревом пожарные и полицейские, опасаясь огня.
Женское тело вспомнило, что почти пропустило именно этот рейс, ибо, спрошенное агентом безопасности об удостоверении личности и цели поездки, просто легонько кивало вместо того, чтобы голосом озвучить ответ, и тогда раздраженный агент начал допытываться о предполагаемой глухоте, переходя на непрофессионально невменяемый крик и заявляя, что если женское тело не откроет рта вместо того, чтобы, как болванчик кивать, он его не пустит на трап.
«Да, это я» — наконец вымолвило презирающее все процедуры по безопасности и не пользующееся презервативами женское тело и побежало, чтобы застать уже почти взлетающий самолет.
Оно еще не знало ни о скоропостижной кончине мужского тела В. Б., ни о том, что эта кончина, в случайном соединении с посещением женским телом ретроспективы голландца Адера, практически повлекла за собой новую смерть.
Женское тело слоняется по квартире, и странная сила притягивает его то к тому, то к иному углу. Когда оно ложится в кровать и пытается наконец сосредоточиться на себе, вместо того, чтобы быть кем-то ведомой, оно понимает, что голова в голове временно поселилась на хаотически заваленной шкатулками и книгами полке, ближней к окну.
Переждав несколько дней, женское тело подходит туда, чтобы разобраться в чем дело, и, стараясь не вляпаться в пыль, роется в варварском ворохе кулонов, квитанций и чьих-то опубликованных дневников, и наконец выуживает с полки давно не беспокоемую видеопленку, когда-то подаренную головой в голове. Наверное, голова в голове прилепилась к содержащей пленку черной коробке.
На пленке запечатлен аутичный маленький армянин, сын знакомого голове в голове продавца бриллиантов, который, прежде тем, как начать рисовать, разбивал, пугая мать, в доме стекла и зеркала. Мать привела его в студию к прославленному художнику Шнабелю, и Джулиан Шнабель вручил ему молоток, научив юное дарование с пользой использовать гнев, прикрепляя битые стекла к полотнам.
Женское тело включает свой ноутбук и находит в сотах Сети картины маленького аутиста, которому к тому времени уже исполнилось тридцать два.
Авиарии, авиа: глухой с рождения Вахан Арсланян зачарован крупными глазами птиц, он мастерит крыло «Боинга» и ставит его на подставку, приклеивает стекло к полотну, называет одну из картин «Авиалинии», воспроизводит имена авиакомпаний на самолетах, помещает рисунок с изображением соприкасающихся самолетов под неровный кусок стекла с острыми гранями, как будто подчеркивая висящую в небе опасность, тщательно вырисовывает перья и крылья птиц.
Женское тело берет в руки коробку будто ребенка, прижимает к груди, ложится в постель.
Место действия: Ворлд Вайд Веб, Всемирная Воздушная Паутина. Эта коллекция всех и всего, малейшие сбои в которой способны искривить любое пространство. Время действия: за пять месяцев до сгущенного, по-своему счастливого часа в отеле «Ла Рабида», до памятного путешествия в Эквадор.
Главное действующее лицо: женское тело, просиживающее часы на кожаном кресле в калифорнийской каморке и обнаружившее в электронном архиве регулярно пролистываемого мужским телом «Искусства в Америке» его некролог.
Второе действующее лицо: мужское тело, оставленное восемь лет назад женским телом, ибо вместо того, чтобы по аналогии с другими мужскими телами прослеживать путь девичьих лодыжек и каблучков в брючной толпе, больше всего озабочивалось прослеживанием маршрута продаваемых в Европу картин.
Женское тело в ступоре сидит перед застывшим в немом крике белым экраном, осознавая, что со дня смерти любимого мужского тела прошло уже несколько лет. Целый месяц оно разглядывает цифровой некролог и раздумывает, не приобрести ли бумажную версию. Аргумент «за»: увериться, держа в руках журнальный вариант, что простирающейся далеко за пределы физических тел любви больше нет; аргумент «против»: женское тело предпочитает иметь у себя дома две не уничтоженные случайно, полные интимных намеков, записки вместо кусочка бумаги с досадно упущенной запятой между имен выставлявшихся у него в галерее Джеймса Ли Байарса и Баския, где написано, что он мертв.
Разрываемое на части этими мыслями женское тело все же находит во Всемирной Воздушной Пучине выставленное на продажу бумажное «Искусство в Америке» за 2004 год с некрологом, замечает в содержании номера слова «Бас Ян Адер» и сразу же вспоминает взлет, грозовой грохот, отказавший мотор, пошатнувшийся самолет, предотвращенную смерть.