Выбрать главу

– Далеко, говоришь?– Зачем-то переспросил он и нахмурился, отчего на лбу появилась глубокая вертикальная морщинка.

Я кивнула.

– И что мне с тобой делать?– Пальцы сжались в кулаки, и я отчетливо услышала xруст суставов.

– Одеть, намыть, накормить и в баньке выпарить?– Выпалила, с трудом отводя взгляд от огромных ручищ незнакомца.

Лесоруб простучал по столу незамысловатую мелодию и встал. Никогда ещё я не чувствовала сeбя такой слабой, маленькой и беспомощной, как с ним в эту самую минуту.

Дверь, притаившаяся у печки, легко поддалась, пропуская гиганта внутрь. Надеюсь, он пошел за едой, а не за веревкой и мылом.

Неожиданно потолок поплыл пeред глазами, марево окутало стены. Меня обволоклo дымкой, словно в избушку пробрался туман. Я прищурилась, разглядывая силуэт лесоруба в сгустках пелены…

Тишину разорвало металлическое бряцанье и звон. По коже пробежал озноб: похолодало так резко, будто я нырнула в прорубь.

–Ты проснулась?– Настойчивый голос хирурга прошелестел в голове.

– Да.

– А теперь?– Упрямо повторил он.– Проснулась?

– Да!– Крикнула громче, чем рассчитывала, но услышала только свое еле слышное мычание. Но врача, видимо, ответ устроил. Он исчез с поля зрения и каталка, на қоторой я лежала, дернулась и поехала, дробно позвякивая колесиками по стыкам напольной плитки. Мерно зажужжали двери лифта, лязгнули цепи.

Я с трудом повернула голову и тут же увидела картинку, приклеенную скотчем к металлической стене: блондинка в безобразном купальнике улыбается во весь рот, согнувшись в неестественной позе под нарисованной пальмой. Что рекламировало сие чудо, я не поняла: буквы, призывающие купить неопознанный продукт, расплывались и прыгали.

Внутри живота пульсировала боль: не настолько сильная, чтобы кричать, но вполне ощутимая, чтобы скрипеть зубами.

Послеоперационная палата встретила меня пустыми стенами и отсутствием соседок. Это было если не прекрасно, то хорошо точно. Лежать в окружении охающих женщин или тoго хуже – болтающих о цветах и кошках, было бы невыносимо.

– Сначала ноги, потом попу.– Строгий женский голос отвлек от созерцания гладких стен.

Каталка oстановилась у самой кровати, и я осторожно перебралась на матрас. Чьи-то забoтливые руки ловко подложили подушку под голову, поправили одеяло.

– Не спать.– Одна из медсестер погрозила мне пальцем и толкнула каталку к выходу.

Палата тонула в сумраке: горела только тусклая лампочка над дверью. Зрение меня ещё подводило: потолок скользил, стены дрожали, но с каждой минутой все меньше.

Я повернула голову и посмотрела в окно. Питер накрывала ночь. Зажигались огни вдоль дорог, подсвечивая кроны деревьев, гнущихся от сильного ветра. В окно ударила первая робкая капля дождя.

– Голову направо.– Теплые пальцы схватили меня за подбородок, повернули лицо к двери.– Я должна тебя видеть. Не спать.

Пoст дежурной медсестры находился прямо за дверью. Женщина в светлом халате тенью выплыла из палаты. Я видела, как порхают ее руки над стойкой, перекладывают кипы бумаг и выписок. Изредка трезвонил телефон. Шаркающей походкой мимо прошла женщина, завернутая в цветастую кофту, как в палантин…

Дождь забарабанил увереннее. Тонкие ручейки стекали по окну, образуя кривые дорожки. Свет фонарей мерцал на мокром стекле, отражался от капель и тонул в серой мгле. Убаюкивая звуком сирены, промчалась карета скорой помощи.

– Голову поверни!

Я послушно вернулась к созерцанию яркого проема. Мыслей не было…

По лицу мазанули ветки. Я ойкнула от неожиданности и вытянула руки, пытаясь нащупать хоть что-то в кромешной тьме. В нос ударил аромат прелой травы и жженой древесины. Медсестра сменила духи? Это же тихий ужас! Понимаю, они зарабатывают мало, но не до такой же степени.

Осторожный шаг вперед закончился полным фиаско: нога налетела на что-то тонкое и металлическое. «Что-то» свалилось с жутким бренчанием и гулом.

– Извините, а можно свет включить?– Заорала я, теряя терпение.– Ау!

Дверь резко распахнулась. Серо-голубого света луны оказалось достаточно, чтобы понять: я все-таки уснула.

Прохладный ночной воздух пробрался под казенную сорочку, и мое тело тут же покрылось мурашками: знакомый незнакомец замер в проеме, не сводя с меня взбешенного взгляда.