Кошмар, меня даже предсмертный бред не уважает. Выдаёт какую-то тарабарщину.
— Ребят? — простонала я, привлекая внимание. — А может, вы того… на фрэснийский перейдёте? Или ещё лучше — на русский.
“Ребята” дружно уставились на меня. Потом, кажется, что-то переспросили.
— Не компри па, — откликнулась я по-французски и, зевнув, закрыла глаза.
И очень удивилась, когда очнулась.
— Блин, я даже умереть нормально не могу, — прохрипела я, содрогаясь от холода.
Тюрьма была той же, мыши — вроде теми же. Усталость и слабость — совершенно такие же. А вот сарафанчик как-то изрядно поистрепался, особенно в районе подола.
Я судорожно задёргалась, пытаясь осмотреть себя. Но в итоге голова закружилась, и я упала. И, кажется, опять заснула — или потеряла сознание?
Второе пробуждение оказалось куда менее приятным — меня дёрнули за волосы, принуждая встать.
Я взвизгнула и рухнула на колени — ног по-прежнему не чувствовала.
Меня снова дёрнули.
— Мужик, ну ты это — поаккуратнее! — прохрипела я.
В ответ мне съездили по губам. Рот мгновенно наполнился кровью, что резко отбило всякую охоту говорить.
В камеру, распугав мышей, зашли — гуськом — стражники (у этих была характерная ало-чёрная форма, тоже мне незнакомая), а следом — уже знакомые мне незнакомцы в аляповатых одеждах. Эти степенно переговаривались — по-прежнему на странном языке. В основном между собой, но разок вроде бы спросили что-то у меня. Естественно, я не поняла и промолчала. Тогда тот же изверг, дёргавший меня за волосы (или уже другой?), одним точным (очень точным, гад) ударом свалил меня на пол.
Я не дурочка, я понимала, что если мы ещё вот так “пообщаемся”, меня скоро потащат в пыточную. Я наблюдала подобное в фильмах и пару раз видела такие трупы, которые король-колдун потом оживлял. Они были весьма… неаппетитны.
Так что когда после очередного непонятного вопроса я сжалась, а садист-стражник, в который раз дёрнув мои несчастные волосы, размахнулся, я уже почти желала, чтобы они все убрались и дали мне спокойно помереть от холода.
Уж лучше от холода, чем…
Но тут дверь снова распахнулась, и в камеру зашли сначала Проклятые, а следом — Эдвард. Выглядел он усталым, бледным, с синяками под глазами, — в общем, не ахти, но точно лучше меня, так что всё, что я почувствовала — дикую усталость и отчаяние. Ну хоть вой.
Ясно. Это наверняка благодаря ему я оказалась в этой тюрьме, и теперь он будет исполнять обещание устроить мне счастливую жизнь. Не знаю, но почему-то сейчас, глядя на него, я в этом не сомневалась.
Знакомые “незнакомцы” бросились к нему и заголосили на своём тарабарском. А фрэснийский принц-наследник удивлённо осматривался, пока не нашёл взглядом меня.
Ну давай, включай свою пластинку про “ведьму”. Тащи меня в пыточную, убивай остатки любви, как бы патетично это ни звучало. Вперёд. Я же для тебя дрянь, мерзавка, которая с тобой играла. И сколько бы раз я ни кричала, что тебя обманули, ты мне никогда не поверишь. И я понимаю. Я понимаю. И я бы может и нашла силы обвинить себя в том, во что ты превратился. Но не сейчас, глядя тебе в глаза. Сейчас я сама выкрикну тебе все эти “мерзавец” и “негодяй”. Потому что ты теперь… ты теперь… ты…
Я отвернулась и закашлялась, а когда пришла в себя, Эдвард общался с “незнакомцами”. На их языке. И длилось это долго — я чуть не заснула. Или не замёрзла. Но, помню, когда вздрогнула от очередного вопроса — громкого, явно обращённого ко мне, а стражник, так меня и держащий, снова попытался ударом привести в чувство… И помню, очень удивилась, когда Эдвард, прервав беседу с одним из “незнакомцев”, бросился ко мне. Я сжалась — сейчас ещё и он добавит, рядом ахнули, а когда я обернулась — тот солдафон, который меня бил, держался за скулу, а Эд холодно его отчитывал — судя по тону.
Больше меня не трогали, и вообще и “незнакомцы”, и их стража довольно скоро убрались из камеры — надеюсь, к чёрту.
Зато остались Проклятые. И Эдвард.
Что, нам свидетели не нужны, да? Пусть никто не знает, правильно. Пусть для остальных ты останешься таким же галантным рыцарем на белом коне, каким был для меня. А я — что? Я же всё равно скоро умру. Ты же обещал лично зажечь для меня костёр. А мы же оба знаем, что ты всегда исполняешь обещания.
Дура я была, что не поверила Алену. Кончено всё. Да я и вообще не шибко умная, похоже. Бороться пыталась.
За это и страдаю.
Ну! Чего ждёшь? Давай же. Вперёд.
Но когда Эдвард шагнул ко мне, я отшатнулась. А потом и вовсе отползла — пока не упёрлась спиной в стену. Думала, сил не хватит даже на это. Ха. Жить мне хотелось, ой как хотелось.