— Вы понравились им, госпожа. Почти всем. Особенно — Верассен.
— Откуда ты знаешь? — спросила Теассевенн, не поворачивая головы.
— Голос, госпожа. Очень многое можно узнать по голосу. Если хотите, можно выйти в парк. В полночь будет фейерверк — и на этом всё. Осталось вытерпеть совсем немного.
— Вытерпеть?
— Вы устали, я вижу. Но не подаёте виду.
— Идём в парк. Только по этой лестнице. Не хочу попадаться на глаза.
Теассевенн поднялась по лестнице на второй этаж, свернула в коридор, ведущий к северной части дома. Никого. Здесь не было даже охраны. Комиссар был бы очень недоволен.
«Пост» — ниша в правой стене. Здесь обычно сидит охрана. Зеркало — напротив. Теассевенн остановилась, взглянула отражению в глаза.
Игла оказалась не раскалённой, а ледяной. Теассевенн вздрогнула, опустила голову. Мегин схватила её за локоть.
— Тесс? Что такое?
— Она здесь, — голос Теассевенн стал безжизненным. — Она рядом.
— Кто рядом, Тесс? — Мегин явно была испугана.
Теассевенн медленно повернулась, сделала ещё один шаг по коридору. Правая рука зачем-то опустилась в карман. Заколка для волос. Зачем взяла её с собой?
Ещё шаг — и ноги Теассевенн подкосились. Мегин едва успела подхватить её, не дать удариться лицом о стену.
Заколка выпала из её ладони; звонко, подпрыгивая и вращаясь, откатилась прочь.
— Тесс, — Мегин быстро расстегнула воротник своей хозяйки, прижала пальцы к шее. Жива. Глаза широко раскрыты, выражение лица спокойное. Дыхание редкое, но ровное. — Тесс, что с тобой?
Она осторожно усадила альбиноску у стены, села рядом, сняла перчатки…
— Не двигаться, Мегин.
Голос комиссара. Щелчок — пистолет снят с предохранителя.
— Вы не…
— Молчать. Медленно, отодвинься от неё. Так, чтобы я видел руки. Дальше. Ещё дальше. Ложись на пол, лицом вниз.
Комиссар откинул заколку для волос, носком ботинка. Дальше от себя, в конец коридора.
— Я же говорил тебе, — комиссар медленно опустился перед Теассевенн, заглянул ей в широко раскрытые глаза. — Что ты с ней сделала, Мегин? Не шевелись.
— Ничего, комиссар. Она спит.
— Да, решила прилечь, прямо здесь, — Тигарр придвинулся. — Руки за спину. Шевельнёшься — стреляю. — Он ловко сковал Мегин руки за спиной, продолжая держать её на прицеле. Резким рывком вынудил встать на колени. Прижал дуло пистолета к её шее. — Если она не очнётся, я закопаю тебя в землю. Живьём. Или подвешу, за ноги. Что ты с ней сделала?
— Ничего, комиссар. Я же говорю, она спит. Никогда такого не видела.
— А заколка на полу? Надо полагать, здесь и валялась?
— Она была у неё в руке, комиссар.
Тигарр осторожно приподнял голову Теассевенн, заглянул под подбородок. Ничего. Осторожно придвинулся к её лицу. Никаких подозрительных запахов. Но глаза… глаза выглядят страшно.
— Откуда ты знаешь, что она просто спит? — Мегин молчала. — Говори! — потребовал комиссар, вновь приставляя пистолет к её шее. — Сейчас же.
Мегин придвинулась вплотную к нему, насколько смогла, не обращая внимания на пистолет. Медленно приоткрыла рот, повернула голову влево, вправо — не отводя взгляда от глаз комиссара. Тот ощутил, что в ушах начинает звенеть. Можжевельник… запах лаванды и можжевельника.
— Прекрати свои штучки, — говорить оказалось тяжело.
— У вас язва желудка, комиссар, — прошептала Мегин громко, глядя ему в глаза, не мигая. Травяные ароматы становились всё сильнее. — Вы часто простужаетесь на сквозняке. Через восемь дней луна позовёт вас… а на следующий день у вас будет сильно болеть голова. Как и всегда.
Комиссар вздрогнул, отшатнулся.
— Откуда ты… — он скривился, сумев превозмочь наваждение. — Как ты узнала, чтоб тебе провалиться?
— Не знаю, — она улыбнулась, широко, демонстрируя клыки. — Вы мне скажите. Я ведь просто убийца и шарлатанка. Да, ещё… забудьте про табачные палочки, комиссар. Во-первых, у вас и так болит печень.
— А во-вторых? — комиссар попытался презрительно усмехнуться. Не смог.
— А во-вторых, — Мегин понизила голос, придвинулась к нему, прикоснулась щекой к его щеке, — от вас страшно несёт этой дрянью. Просто нестерпимо.
— Я вызову врача, — комиссар поднялся на ноги. — С тобой мы поговорим позже.
— Не нужно врача, — Мегин подняла голову. — Я помогу ей. Это просто.
— Если просто — тогда говори, что делать.