Выбрать главу

Несколько позже у Пушкина появился и портрет Байрона, по-видимому, присланный ему кем-то из друзей. Портрет гравирован Чарльзом Турнером по оригиналу Вильяма Эдварда Веста. На обороте портрета рукой П. А. Осиповой, хозяйки Тригорского и друга Пушкина, написано (по-французски): «Подарен Александром Пушкиным девице Анне Вульф. 1828 год». Увлечение Байроном прошло, и поэт подарил некогда дорогую для него вещь своей тригорской приятельнице.

На диване в кабинете поэта лежат два пистолета точно такие же, как тот, из которого поэт упражнялся в стрельбе. Тут же рядом старинный манежный хлыст для верховой езды — такой же был у Пушкина, много ездившего по окрестностям верхом на «вороном аргамаке». Кучер поэта Петр Парфенов свидетельствовал: «...сейчас на лошадь и гоняет тут по лугу; лошадь взмылит и пойдет к себе».

В одном из писем к Вяземскому из ссылки Пушкин выразительно писал о своих наезднических упражнениях:

«Пишу тебе в гостях с разбитой рукой — упал на льду не с лошади, а с лошадью: большая разница для моего наезднического честолюбия». Брата Льва поэт просил прислать ему в Михайловское «книгу об верховой езде — хочу жеребцов выезжать: вольное подражание Alfieri и Байрону».

Приятель поэта из Тригорского А. Н. Вульф свидетельствовал об увлечении ссыльного Пушкина упражнениями в стрельбе: «...Пушкѝн, по крайней мере, в те годы, когда жил здесь, в деревне, решительно был помешан на Байроне; он его изучал самым старательным образом и даже старался усвоить себе многие привычки Байрона... А чтобы сравняться с Байроном в меткости стрельбы, Пушкин вместе со мною сажал пули в звезду над нашими воротами».

У письменного стола стоит старинное кожаное кресло с высокой спинкой. Это кресло из собрания тригорских вещей было подарено Дому-музею А. С. Пушкина весной 1964 года родственниками Осиповых-Вульф. Кресло находится сейчас в кабинете Пушкина потому, что оно является точной копией (к тому же старинной) пушкинского кресла.

На пушкинской этажерке лежит огромная черная книга — Библия. Атеист Пушкин держал ее в своем кабинете для того, чтобы отвести глаза игумену Святогорского монастыря, под духовным надзором которого он находился в период ссылки. Еще накануне михайловской ссылки поэт в одном письме довольно определенно высказал свое отношение к Библии: «...читая Шекспира и Библию, святый дух иногда мне по сердцу, но предпочитаю Гете и Шекспира». Гостивший у ссыльного поэта И. И. Пущин в своих «Записках» рассказывал характерный эпизод о том, как Пушкин в нужных случаях ловко использовал эту маскировку:

«Я привез Пушкину в подарок «Горе от ума»... После обеда, за чашкой кофе, он начал читать ее вслух... Среди этого чтения кто-то подъехал к крыльцу. Пушкин взглянул в окно, как будто смутился и торопливо раскрыл лежавшую на столе Четью-Минею. Заметив его смущение и не подозревая причины, я спросил его: что это значит? Не успел он отвечать, как вошел в комнату низенький, рыжеватый монах и рекомендовался мне настоятелем соседнего монастыря.

Я подошел под благословение. Пушкин — тоже, прося его сесть. Монах начал извинением в том, что, может быть, помешал нам, потом сказал, что, узнавши мою фамилию, ожидал найти знакомого ему П. С. Пущина, уроженца великолуцкого, которого очень давно не видал. Ясно было, что настоятелю донесли о моем приезде и что монах хитрит. Хотя посещение его было вовсе некстати, но я все-таки хотел faire bonne mine à mauvais jeu[3] и старался уверить его в противном: объяснил ему, что я — Пущин такой-то, лицейский товарищ хозяина... Разговор завязался о том, о сем. Между тем подали чай. Пушкин спросил рому, до которого, видно, монах был охотник. Он выпил два стакана чаю, не забывая о роме, и после этого начал прощаться, извиняясь снова, что прервал нашу товарищескую беседу.

Я рад был, что мы избавились этого гостя, но мне неловко было за Пушкина: он, как школьник, присмирел при появлении настоятеля. Я ему высказал мою досаду, что накликал это посещение. «Перестань, любезный друг! Ведь он и без того бывает у меня, я поручен его наблюдению. Что говорить об этом вздоре!»

вернуться

3

Сделать хорошую мину при плохой игре (франц.).