Выбрать главу

Я долго думаю, кого он обманывает. Девушку или друга».

Вторая, ещё более краткая.

«Вечером она пришла к нему. Потом ушла.

Ему казалось, что внутри у него всё засыпано пеплом».

Не могу удержаться, чтобы не привести недавнюю миниатюру, которую написал лет десять тому назад.

«Моя сказка.

Домик за городом. Мы с женой одни. Раз в две недели приезжают дети. Проводим целый день вместе. Потом они уезжают.

Мы ничего не спрашиваем об их делах».

Можно было бы назвать миниатюру «Моя несбывшаяся сказка».

…такие гендерные «мы»

Как только и до наших мест добралась гендерная тема, многие подхватили. Разве мы хуже других, лучше. Только бы суметь правильно рассказать о себе. Чтобы и другие могли нами восторгаться.

И началось коллекционирование наших национальных женских образов.

Героическая Бурла хатун в столь же героическом национальном эпосе «Китаби Деде Коркут»[135].

Мужественная Фитне в поэме Низами Гянджеви[136], с быком на плечах, посрамившая самого шаха.

Блистательная поэтесса Хуршуд Бану Натаван[137], ещё в XIX веке с успехом игравшая в шахматы с приезжими знаменитостями.

Знаменитая Момине хатун, имя которой обессмертил монументальный мавзолей, построенный в её честь[138].

Благотворительница Набат ханум Ашурбейли[139], которая построила нашу главную мечеть – Тезе пир.

Дерзкая Мехсети Гянджеви[140], откровенные стихи которой могут смутить не одного мужчину, даже в наше время.

Яркая сначала азербайджанская, потом французская, писательница Ум-аль Бану (Банин)[141].

И ещё множество других.

Агабейим Ага[142], Фатма ханум Кямина[143], Шахнигяр ханум, Гамарбейим Шейды Гарабаги[144].

В советское время образы эмансипированных женщин в драматургии Джафара Джабарлы[145]

Героиня Джафара Джабарлы, Севил, героиня одноимённого фильма, и прообраз азербайджанки сбрасывающей чадру, запечатлённый в скульптуре, которая стоит на одной из городских площадей[146]

И это только часть огромного списка, который мы готовы были представить миру.

Но это всё история. Есть чем гордиться, и сегодня.

На перекрёстке тысячелетий Президент страны подписал указ «Об осуществлении государственной женской политики в Азербайджанской Республике», со специальным пунктом «обеспечить в работе, осуществляемой в рамках проводимых в стране экономических реформ, создание равных с мужчинами возможностей для женщин, руководствуясь требованиями гендерной политики».

А если есть высокое указание, обязательно «обеспечим», в рамках проводимых экономических реформ, чтобы женщина во всём была на равных с мужчинами.

И «обеспечили».

Только потом, когда чуть развеялся патриотический дурман, стали соображать, что этими женщинами можно восторгаться, этим наследием можно гордится, но к «гендеру» они не имеют никакого отношения. Гендер это не старые песни на новый лад.

Благодаря «гендеру» можно ретроспективно сконструировать собственную гендерную историю, но это именно новый взгляд на прошлое.

Благодаря «гендеру» обнаружилось то, что подспудно таилось вчера, сто, тысячу лет тому назад, а выплеснулось только сегодня.

Благодаря «гендеру» выяснилось, что и у нас господствовал, и продолжает господствовать, мужской мир и мужской взгляд на мир.

Благодаря «гендеру» выяснилось, что и у нас, не менее других, существует проблема насилия над женщиной. Сначала мы отпирались, у нас не так, наш мужчина другой, но пришлось признаваться, что и у нас женщина кричит за закрытой дверью, а мы делаем вид, что не слышим.

Коллекционирование коллекционированием, бравада бравадой, указы указами, а в жизни, как оказалось, всё по-другому. Проблема женщины, на мой взгляд, одна из самых запущенных в стране, и она будет тормозить наше развитие.

Не будем продолжать в духе этого бесконечного жалобного монолога. Мы не лучше и не хуже многих других. Главное, не лгать самим себе, и пытаться жить в соответствии с новым временем.

Время перемен – трудное бремя. С этим не поспоришь.

Позади традиционное общество, традиционная семья, традиционная мораль, преимущественно патриархальная. А это означает, что мужчина всегда должен оставаться мужчиной, а женщина женщиной, так заведено от века нашими предками, и любой отход от этих вековых традиций грозит разрушением не только семьи, всего общества.

вернуться

135

Бурла хатун – один из основных женских образов азербайджанского эпоса «Китаби Деде Коркут». Жена главного богатыря эпоса Салор-Казана.

вернуться

136

Фитне (Фитна) – персонаж поэмы Низами Гянджеви «Семь красавиц», рабыня, которая смогла посрамить шаха Бахрама.

вернуться

137

Натаван Хуршидбану, известная также как Хан гызы (дочь хана) – азербайджанская поэтесса XIX века, дочь последнего карабахского хана Мехтикули-хана, внучка Ибрагим Халил-хана.

вернуться

138

Момине хатун – правительница Азербайджана XII века. В честь неё, в Нахичевани (Азербайджан) сооружён Мавзолей Момине-хатун.

вернуться

139

Набат ханум Ашурбейли – представительница известной фамилии Ашурбековых, благотворительница. Жила в XIX веке. Принимала участие в строительстве Шолларского водопровода и больницы в Сабунчах. Участвовала в строительстве самой большой мечети в Баку, мечети Тезе-пир. Из этого рода знаменитый азербайджанский историк, Сара Ашурбейли.

вернуться

140

Мехсети Гянджеви – азербайджанская поэтесса XII века.

вернуться

141

Банин (Ум-аль Бану Асадуллаева) – азербайджанская и французская писательница. В молодости переехала в Париж, где написала множество романов, занималась переводами.

вернуться

142

Агабейим ага – азербайджанская поэтесса XIX века. Писала под псевдонимом Агабаджи.

вернуться

143

Кямина Фатма-ханум – жила в XX века. Женщина-ашуг. За высокую грамотность прозвали «Мирза Фатали ханум», в честь Мирза Фатали.

вернуться

144

Шахнигяр ханум, Гамарбейим Шейда Гарабаги – имена их указываются в указе Президента Азербайджанской Республики Гейдара Алиева «Об осуществлении государственной, женской политики в Азербайджанской Республике» от 6 марта 2000 года. Данных в Википедии не нашёл.

вернуться

145

Джафар Джаббарлы – азербайджанский драматург, поэт, театральный постановщик и сценарист.

вернуться

146

Севиль – героиня одноимённой пьесы Джаббарлы Д. Севиль, сбрасывающая чадру, стала символом освобождения азербайджанской женщины. Считается, что именно Севиль стала прообразом памятника освобождённой азербайджанки, который установлен на одной из площадей города Баку.