На глазах у изумленных одноклассников Игнасио вошел в книжную лавку и, бросив на прилавок все свои книги, спросил у торговца:
— Сколько вы мне дадите за все это?
Старик долго и внимательно рассматривал книги. Потом предложил:
— Три песо пятьдесят сентаво.
— Хорошо.
Игнасио взял деньги и вышел из лавки, все такой же серьезный, важный и молчаливый. Он пошел дальше, сопровождаемый товарищами, следившими за ним все с большим интересом, к которому теперь примешивалось и восхищение. Его важность, его молчание, героический поступок, который он только что совершил с такой простотой, — все это окружало его каким-то ореолом в глазах детей, в душе которых даже маленькое пламя свечи может разгореться, как разноцветная радуга, из конца в конец опоясавшая небо.
Игнасио остановился на углу, где мать Симона, сидя на пороге какого-то дома и держа на коленях ящик со спичками, торговала, или, вернее, просила милостыню. Две малюсенькие девочки, растрепанные, грязные, полуголые, копошились возле нее.
— Дайте мне коробок спичек, — сказал Игнасио.
Он взял у женщины коробок, вложил ей в руку свои четыре с половиной песо и отошел.
Женщина кричала ему вслед:
— Спасибо, мальчик! Бог вам за это заплатит, мальчик!
И вдруг замолчала, окаменев от изумления: один за другим три мальчика, у каждого из которых в руках была бумажка в одно песо, подходили к ней и просили:
— Дайте мне коробок спичек, — и отдавали ей свои песо.
— Спасибо, сыночки мои, большое вам всем спасибо! Бог вас наградит за это! — жалобно, нараспев кричала женщина.
А Игнасио уже был далеко, метров за двадцать. Он ушел один, оставив товарищей. Они принуждены были пуститься бегом, чтобы нагнать его. Мальчики, отдавшие женщине свои песо, зашагали рядом с Игнасио, а остальные последовали за ними немного позади, с восторгом глядя на четверых героев.
— А теперь куда?
— Теперь? Вот увидите! Идите за мной. Теперь будет такое!..
Он поднял с земли два камня и продолжал свой путь; он был все так же серьезен, важен и таинственно молчалив. Один из мальчиков, отдавших матери Симона свое песо, тоже поднял с земли два камня. Другой тоже запасся двумя камнями. И потом уже все стали подбирать по два камня, сами не зная, зачем они это делают и почему подбирают именно по два камня, а не по одному и не по три.
И они шли дальше, веселые и взволнованные. Им казалось, что они способны сейчас на самый трудный подвиг. Потому что ведь мальчик, у которого в кармане целых два камня и который при этом следует за старшим в классе, может победить кого угодно, даже какого-нибудь дракона, из тех, о которых рассказывают бабушки в своих сказках, где все, конечно, сплошная выдумка…
Игнасио подошел к дому богатого адвоката — хозяина трущобы, где жил Симон. Он вынул из кармана камень и бросил в одно из окон. Промахнулся. Потом вынул второй и снова бросил. Стекло разбилось, и осколки со звоном посыпались на землю. И вслед за этим вторым камнем целый залп камней обрушился на окна адвокатского дома.
Теперь восемнадцать мальчиков почти бежали.
Игнасио, как и прежде, впереди всех…
ИЩУ РАБОТУ
После того как закрылась дверь за последними посетителями, Фелипе остался один с бабушкой. Один — это вот реально. Все остальное — задушевные слова, утешения, обещания родственников не забывать его — пустой звук. Реально только это: он остался один с бабушкой, которой семьдесят четыре года. Сегодня похоронили отца. Отец был еще молодым человеком и умер неожиданно. И теперь они одни.
— Я сосчитала деньги, Фелипе, — сказала бабушка. — Здесь шестьсот семьдесят пять песо.
— Ну ничего, — ответил мальчик, — нам этого хватит до тех пор, пока я найду работу.
— А ученье ты бросишь?
— Да.
— О нет, ни в коем случае! Твой отец хотел, чтобы ты стал врачом. Его самой большой мечтой было, чтобы ты стал врачом, а не простым служащим, как он… Ты должен продолжать ученье, Фелипе!
— Подумайте хорошенько, бабушка. Я на четвертом курсе колледжа. Мне еще долго учиться. Еще полтора года, чтобы получить звание бакалавра, и потом факультет. На что же мы жить будем? На эти шестьсот семьдесят пять песо мы с трудом сможем прожить пять или шесть месяцев. А потом?
— А потом? Не знаю. Бог укажет!
— И бог укажет, что надо мне бросить ученье. Давайте уж лучше, бабушка, не будем ждать, пока нам бог укажет. Завтра же надо искать работу. Мне семнадцать лет. Я могу заработать в месяц сто или по крайней мере восемьдесят песо.