Выбрать главу

Я вхожу в закусочную и сразу вижу Билла. Он уютно устроился на красной, обитой кожей скамье и разгадывает кроссворд в «Нью-Йорк таймс». День ото дня они становятся все сложнее. Сегодня суббота. Мы привыкли разгадывать субботний кроссворд вместе, и я с некоторым превосходством думаю, что каждый выходной он обречен вспоминать меня с тоской. Нет никаких шансов на то, что Эшли сумеет отгадать слово из пяти букв, обозначающее шведский порт неподалеку от Копенгагена (Мальмё).

— Хэлли! — радостно восклицает Билл. — Садись. Я уже заказал тебе кофе с молоком и две булочки.

— Обойдусь одной, — игриво отвечаю я и сажусь на банкетку напротив него.

— Выглядишь потрясающе! — Билл оценивающе смотрит на меня. — А блузка не слишком прозрачная для офиса?

— Я одевалась вчера вечером, — с вызовом заявляю я.

Билл явно не знает, как реагировать.

— Ну, по крайней мере не мятая, — вздыхает он. Судя по всему, мой муж еще не готов себе представить, что я могла провести ночь с кем-то другим. Он наклоняется ко мне и проводит пальцами по моей щеке. — И ни одной морщинки.

Я довольна произведенным эффектом — и разрекламированным кремом против морщин, который я теперь использую ежедневно, — но тем не менее уклоняюсь от его прикосновения.

— Прости, но ты потерял право меня трогать.

— Почему? Разве двадцать один год совместной жизни не в счет?

— Я хотела спросить о том же самом, — резко говорю я.

— Давай не будем, — просит Билл, качая головой. — Я просто хотел тебя увидеть и вовсе не ищу ссоры.

Зачем нам ссориться? Тот факт, что он спит с другой женщиной, — это не повод для склоки. Мы больше не живем вместе. И я уже не могу пожаловаться на то, что он слишком низко повесил наружный термометр или забыл купить туалетную бумагу. Я только что пополнила ее запас сама — сорок восемь рулонов. Никогда, никогда больше мне не придется беспокоиться о туалетной бумаге!

Билл начинает непринужденно болтать, как будто это наше обычное субботнее утро; он рассказывает, что недавно видел замечательный фильм, а еще играл в теннис и оттачивал подачу. Я нарочито громко зеваю. Меня это не волнует, пусть он даже выиграет у Андре Агасси и Штеффи Граф, вместе взятых. Если Эшли ублажает его в постели, то пусть теперь заодно и тешит его самолюбие.

Официант приносит мне омлет, который я заказала, чтобы намекнуть Биллу: он знает меня далеко не так хорошо, как ему кажется. Я больше не ем блинов. Но омлет выглядит отвратительно, и я просто размазываю его по тарелке.

— Билл, зачем ты захотел со мной встретиться? — спрашиваю я, прихлебывая водянистый кофе.

— Не хочу терять с тобой связь. — И, стараясь казаться равнодушным, он добавляет: — Да, кстати, я вспомнил, ты ведь говорила, что тебе удалось достать сезонный абонемент на все матчи с участием «Никса». Первая игра уже не за горами, и я подумал, что…

Я изумленно смотрю на него.

— Я купила эти билеты для тебя и для меня. Для нас.

— Для нас — это хорошо, — бодро отзывается он. — Мы можем пойти с тобой, Эшли не будет против. Она не любит баскетбол.

Я сую в рот ложку омлета, но давлюсь.

— Вот уж спасибо, — отвечаю я.

— Почему?

Я качаю головой. Он перевернул мою жизнь, а теперь ведет себя так, будто всего-навсего передвинул кресло в гостиной. Неужели он и в самом деле не понимает, что его выбор — уйти к Эшли — имеет некие последствия? И потеря билетов на матч — самое меньшее из них.

— Я купила эти билеты в знак того, что наши дети выросли и у нас начался новый виток. Но у тебя были на этот счет свои планы.

Билл стирает салфеткой с губ остатки сиропа.

— Хэлли, будь разумной. Мы по-прежнему можем проводить время вместе. Мы ведь семья. И то, что дети уехали, ничего не меняет.

Неожиданно я начинаю хохотать. Я сижу в грязной нью-йоркской закусочной и объясняю этому человеку с интеллектом неандертальца, что в этом сезоне ему не светит увидеть «живым» ни одного трехочкового броска. Остается только молиться, что у Эшли нет кабельного телевидения и что он не сможет наблюдать за игрой, сидя у экрана.

— К несчастью, милый, теперь у тебя другая семья. Впрочем, одно осталось неизменным. Ты можешь доесть мой завтрак. — Я встаю и пододвигаю Биллу тарелку с омлетом.

— Спасибо, — говорит он, вонзая в него вилку и ухмыляясь (он полагает, что это обаятельная улыбка). — Но по крайней мере ты можешь хотя бы подумать насчет этих билетов?