Выбрать главу

— Вот грибов набрала к обеду, — расплылась в улыбке старушка. — Ты Ульянин, ага? Поесть-то есть что? Лису покормить?

— А как же, — ответил Денис. Далась вам эта лиса, подумал он. Надо хоть посмотреть на нее.

— Сходи тоже поищи. Только завтра-послезавтра, я, старая, все выгребла. — Старушка довольно, жизнерадостно рассмеялась. — Звать-то тебя как?

— Денис.

— А я Марковна. Или баба Марфа, если что.

— Очень приятно, — вежливо ответил Денис.

— Ну давай, хозяйничай, — старушка весело махнула ему и поспешила дальше.

Денис добрался до колодца и, положив руку на отполированный тысячами ладоней барабан, крутанул рукоятку. Зазвенела цепь, зашуршало дерево, и где-то глубоко-глубоко ведро встретилось с водой.

— Артезианская скважина, блин… — пробормотал Денис, заглядывая в жерло. Ничегошеньки не видно.

Вытащив ведра, Денис понял, что брать второе было ошибкой. Рана на руке разошлась, бинт пропитал кровь. Да что за скотская кошка, подумал Денис. Увижу — водой оболью.

Он взял ведро, закусил губу. Ну зараза. Хоть обратно выливай.

Тут он услышал фырканье лошади, шелест обрезиненных колес и раскатистое «тпрррррууууу!». Обернувшись, увидел дядю Есю. Евсей Петрович, вспомнил Денис и поздоровался.

— Я уж шисят лет Петрович, а Евсея можешь опускать, кто меня тут так кличет?..

Денис неопределенно кивнул.

— Поехали подвезу. Кровищи-то в воду не наронял? Где тебя так?

— Кошка, — смущенно махнул рукой Денис.

— Эх, молодежь! Хе-хе. Кошка-матрешка. — Дядька сморщился в улыбке, поправил пыльную кепку и указал на телегу: — Ставь ведра. Только придерживай. По обочине плааавненько поедем, не боись, не расплескается.

Денис согласился, забрался на телегу.

Конь шел быстро и срывался на бег, черный, ухоженный. Дядя Еся всю короткую дорого что-то болтал.

Денис кивал и помалкивал. Доехали быстро.

— О, и дымок идет… Молодец… Главное — пожрать теперь. Лису Ульянкину покормил?

— Ага, — сказал Денис, ощущая какое-то непонятное, беспокоящее чувство, для которого он не мог найти слов. Лиса представлялась ему теперь девятихвостой обжорой, толстой, с горящими голодом глазами. Что они так все про эту лису?

— Ну, Капрал, притормози… Помалу… Тпрррру, ссссскоттттина!

Половину воды они расплескали, так что Денис ничего не сэкономил, зато руку поберег. Он сгреб ведра с подмокшей соломы и поблагодарил.

— Что-то я гляжу, ты кривыми дровами топишь! — С довольной улыбкой выдав остроту, которой еще питекантропы подкалывали друг дружку в темных прокопченных пещерах, дядька усмехнулся. — Ну не забывай! — Евсей махнул на прощание, ннокнул и покатил дальше.

Поморщившись от боли, Денис поспешил во двор.

Дома уже потеплело, Денис распаковал сумки, переоделся, сменил повязку и только тогда почувствовал, как все-таки ему хочется есть. Надо и правда приготовить что-нибудь. Он пролез по шкафчикам, по своим и Ульяниным запасам. Она велела есть все, иначе пропадет за две недели, и он собирался перед отъездом всякую вкуснятину хозяйке возместить, хоть и придется лишний раз скататься в райцентр.

Он решил нажарить картошки. Хотел было сходить кинуть что-нибудь в миску этой загадочной лисе, но голод пересилил. Потом, подумал Денис, все кошки, лисы, хоть мамонты — потом.

Красный газовый баллон, плитка-таганок, холодильник, лампа в белом стеклянном шаре над столом — что еще надо? Напевая, Денис принялся чистить длинные красные картофелины, крупные все как одна. Чернозем тут, что ли? Надо глянуть.

Он нарезал картошку соломкой, сетуя на отсутствие слайсера; поставил сковороду, налил масла, подождал, пока оно разогреется, бахнул туда картошку и убавил огонь.

Вышел на улицу, посмотреть на небо. Ветер гнал от города влажные тучи, запахло влагой, прошлогодней листвой.

Денис вышел со двора к тыльной стене сарая по небольшому делу. В спину смотрел черный раззявленный погреб. По мнению Дениса, он портил собой весь сад. Ульяна покупала все овощи у односельчан, хороший погреб во дворе у нее был, на кой ей этот? Снести и засыпать. А то как будто в затылок глядит.

И тут Денис вдруг похолодел.

Спину будто окатили водой со льдом, и этот внезапный айс бакет челлендж приморозил его к месту и едва не отправил в обморок.

В ранних сумерках, через два мутных стекла времянки, ему показалось, что по двору кто-то прошел.