Я знал, что за последние три недели 1-ая бригада 1-ой кавалерийская дивизии, гарнизон Плейме, вертолётный разведбат дивизии и наши мощная артиллерийская поддержка и огневая поддержка с воздуха нанесли им тяжёлый урон. Разведчики докладывали мне свои наиболее вероятные предположения: возможно, один батальон находится у основания массива Тьыпонг в двух милях к северо-западу от района, на который мы нацелились; возможно, противник в непосредственной близости от поля, которое мы рассматривали для зоны высадки десанта; и, возможно, имеется секретная база в полумиле к востоку от района нанесения удара. Если хоть одна из этих вероятностей окажется действительностью, мы получим яростный ответ.
Насколько подготовлен к бою мой батальон? Мы никогда не маневрировали в бою целым батальоном, хотя все три стрелковые роты попадали уже в незначительные передряги. Многие бойцы никогда не видели вражеского солдата, хоть живого, хоть мёртвого. С момента нашего прибытия в Анкхе в разведывательных патрулях и мелких операциях мы уничтожили меньше десятка партизан в чёрных пижамах.
В четырёх линейных ротах числились двадцать из предписанных двадцати трёх офицеров, но рядовой и сержантский состав сильно сократили истечение сроков службы, случаи заболевания малярией и необходимость выделения охранения для базового лагеря и работников в Анкхе. В роте "альфа" оставалось 115 человек, на 49 меньше штатного расписания. Рота "браво" имела 114 человек, меньше на 50. В роте "чарли" числилось 106 человек, на 58 человек меньше. А в роте оружия, роте "дельта", было только 76 человек, что на 42 меньше, чем по расписанию. Штабная рота также была недоукомплектована, и я был вынужден сократить её ещё больше, отправив её бойцов на заполнение крайне важных вакансий санитаров и связистов в линейных ротах.
Нехватка рук мне не нравилась, но в Корейской войне по-другому дела и не складывались, а ведь мы как-то справлялись. Просто подбираешь сопли и делаешь, и при Йа-Дранге мы поступим точно так же. Офицеры и сержанты сделают всё, чтобы подтянуть слабину, как в Корее это делали мы.
Я мог только надеяться, что в ходе предыдущих боёв противника серьёзно потрепали и что он так же, как и мы, не досчитывается людей. По крайней мере, чтобы подтасовать расклад, я хоть мог рассчитывать на сильную огневую поддержку. Прогноз погоды — ясные солнечные дни и лунные ночи — практически гарантировал нам поддержку с воздуха, а две батареи в двенадцать 105-мм гаубиц полностью будут переданы в наше распоряжение.
Но главная моя озабоченность фокусировалась на том факте, что у нас будет только шестнадцать транспортных "Хьюи" на доставку батальона в район десантирования и в среднем пятнадцатимильный перелёт в одну сторону из различных пунктов приёма ЛС на борт. Это означало, что в первой волне меньше восьмидесяти человек — даже не целая рота — приземлятся в зоне высадки и будут единственной силой на участке до тех пор, пока вертолёты не вернутся в Плейме, не загрузят ещё восемьдесят и не вернутся обратно. Следующие рейсы поднимут уже больше людей — от девяноста до ста, — поскольку сожгут топливо и по весу станут легче.
Полёт туда и обратно займёт тридцать минут, и при ожидаемой интенсивности понадобится больше четырёх часов, чтобы доставить всех моих людей на место. Во время этого процесса машинам "Хьюи" также придётся отвлекаться на дозаправку, из-за чего потребуется ещё больше времени; а если зона высадки окажется "горячей" и какой-нибудь из шестнадцати вертолётов рухнет подстреленный, это тоже немедленно ударит по расписанию.
В ту ночь, прислонившись к глиняной стене старого французского форта, я мысленно перебирал бесконечную вереницу из "если". Потраченное таким образом время никогда не пропадает; если хоть одно "если" придёт в голову, то в игре командир окажется на несколько драгоценных секунд впереди. Моим наихудшим сценарием была "горячая" зона высадки, бой, начинающийся во время или сразу после высадки нашего десанта, и я определённо должен был допустить, что противник сможет нам его обеспечить. В любой атаке на удерживаемый противником район, — будь то плацдарм или зона выброски десанта, необходимость форсирования крупной реки или, как в нашем случае, приземление в базовом районе, — самое страшное время — тот неопределённый интервал перед тем, как войска, прочно обосновавшись и организовавшись, начнут выдвигаться. Вот когда ты больше всего уязвим.