Маша боковым зрением видела, что он рассматривает её, а потому сердце её стучало в груди как бешенное. И она молила, чтобы расстояние до школы они преодолели как можно скорее - и желательно в блаженной тишине – иначе она рискует заработать аритмию или, того хуже, инфаркт на молодости лет.
Она до последнего надеялась и верила, что они будут ехать в молчании, однако...
- Значит, вы работаете в школе? – не отрывая взгляда от профиля её лица, медленно выговорил Калинин.
Маша сглотнула и посмотрела на него – так близко он сидел к ней, что она могла рассмотреть каждую черту его лица, которое и так уже изучила по фотографиям. Но одно дело фотографии, и совсем другое – живой Олег Калинин, смотрящий на неё своими невозможными глубокими глазами. Тёмно-карими - она оказалась права.
- Работаю. А почему вы так решили? – тут же опешила Маша.
Калинин склонил голову набок, теперь рассматривая и её анфас тоже – причём в открытую, ничуть своего откровенного осмотра не чураясь. А Маша чувствует, что вот-вот покраснеет – и ему станет об этом известно.
А может, он того и добивается? Специально, что ли, таким образом её провоцирует?..
Маше начинает казаться, что смущать людей Олегу Калинину доставляет огромное удовольствие.
- Хотя бы потому, - ответил он, растягивая слова, - что вы не тянете на школьницу.
И он абсолютно серьёзен: ни тени улыбки, усмешки или хотя бы ухмылки – ничего.
- А на учительницу? Тяну? – вздёрнув подбородок, проронила Маша. Откуда взялась эта дерзость, боже мой!?
Взгляд Калинина стал более пристальным: прошёлся рентгеном от макушки до пяток и обратно, задержался на лице – оно, к слову, всё так же было усеяно веснушками, - а после мужчина спокойно вынес свой вердикт:
- И на учительницу не тянете.
Вот и весь разговор. Отлично, просто отлично!
Маша опешила, не рискнув спросить его: почему не тянет, - себе дороже, - хотя Калинин этого вопроса ждал. Но Маша была решительно настроена: лучше она продолжит терроризировать взглядом собственные коленки, мечтая поскорее оказаться у дверей школы, чем поддержит разговор с этим странным типом.
А этот странный тип между тем продолжал коситься на неё, даже глядя в противоположное от неё окно.
Молчание затянулось. Саша лавировал мимо спешащих куда-то автомобилей, Лужин сидел, уткнувшись в папку, Калинин смотрел в окно, а Маша не знала, куда себя деть от неловкости. Мысли-паразиты терзали её мозг: и почему она отказалась от предложения Артура подвезти её до школы? Ну, почему она такая идиотка!?
Олег же, не понимая, с какой стати ему в голову пришла эта блажь - подвезти странную рыжую девчонку до школы, - ничего не мог с собой поделать и наслаждался цветочным ароматом, который мог исходить только от неё и ни от кого больше в салоне этой машины. Вообще ни от кого – кроме нее. Даже за пределами этой машины.
Маша уже почти смирилась, что нормально дышать не сможет еще много бесконечных минут, когда вдруг...
- И какой же предмет? – совершенно неожиданно прогремел вопрос.
- Что?.. - Маша оторопело уставилась на странного мужчину. Тот глядел на неё с интересом. - Ах, предмет, - пробормотала она. - Русский язык и литература.
- Любите читать?
- Люблю, - осторожно ответила она.
- И ваш любимый писатель?..
- Достоевский.
- А зарубежный?
- О.Генри.
- Какой разношёрстный у вас вкус, - прокомментировал Калинин. – А поэт, случайно, не Артюр ли Рембо?
Наверное, по тому, как удивлённо расширились её глаза, Калинин понял, что от него она таких познаний в зарубежной поэзии не ожидала. Нахмурившись, мужчина мрачно пояснил:
- Не поверите, но я тоже люблю читать. И иногда даже не сводки газет.
- Я и не думала!.. Просто... неожиданно, - промямлила Маша, пытаясь оправдать своё изумление. И в десятый раз обругала себя идиоткой. – А кто ваш... любимый автор?