Выбрать главу

— Следует в этом деле учиться у японцев. Они лишнего не болтают. У них за такие вольности сразу голову рубят.

Про рубку голов я конечно выдумал, хотя кто его знает? Может и рубят. Правда казнить каждого болтуна у нас — остаться совсем без людей. Поэтому на первых порах будем действовать мягче. Сболтнул лишнее — немедленное отстранение от исполнения служебных обязанностей. Тоже весьма сильное средство воздействия. Ну а там, в зависимости от размера ущерба. От простого увольнения до каторжных сроков. Общество конечно будет этим возмущено, но со временем привыкнет и станет воспринимать это как должное. В любом случае работа шпионов будет затруднена.

Кстати, о них родимых. Как раз с ними борьба и не ведется, хотя у тех же англичан шпионаж неплохо развит. Причина такого пассивности к деятельности шпионов — нравы и порядки, царящие в обществе нынешнего времени. Конечно, пойманного на горячем лазутчика могли тут же и повесить. Но только в военное время. Существующие сейчас правила и обычаи это допускали. Но наказывать за шпионаж в мирное время было невозможно. Это воспринималось как полнейшая аморальность в отношении любопытствующих людей. Прими подобный закон и общество воспримет это как грубый произвол властей. Невзирая на нанесенный государству ущерб. Благодаря таким порядкам, шпионы чувствовали себя в полнейшей безопасности и даже не всегда скрывали свою деятельность. Ведь пока государство не в состоянии войны, его даже задержать не имели права. Не сказать, что с этим совсем не боролись. Боролись конечно, но эта борьба была уделом отдельных энтузиастов. Весьма изобретательных кстати. В частности, обезвреживали они вражеских агентов весьма оригинально — просто их спаивали. Иногда удавалось хорошенько дискредитировать лазутчиков, втянув их в какую-нибудь дурную историю. Но вообще, толку от этой кустарщины было мало. Требовалась нормальная контрразведка с достаточными полномочиями и возможностями. А этого в силу царящих здесь предрассудков сразу не сделать. Ждать, когда общество прозреет и одобрит ее создание? Придется. Но бездействовать тоже нельзя. Как раз органы Особой Цензуры и послужат зародышевым ядром дееспособной спецслужбы.

3. Крымские откровения

— Милый! Ты знаешь как сладок для меня стал русский язык после того, как ты пришел ко мне на вторую ночь после свадьбы? — Аликс смотрела на меня как кошка, которая насладилась вкусной сметаной, но до конца еще не насытилась ею, — не обижайся пожалуста на меня, но в первую нашу ночь я совсем не поняла: что хорошего люди находят в таких отношениях?

— А потом?

— Потом было совсем иначе. Мне не подобрать для этого слова. Но после второй ночи я перестала верить в те сплетни, что распространяли про тебя и эту самую… Ты наверное знаешь, про кого все говорили.

Да уж! Про несравненную Матильду много кто и чего говорил. Только это было до меня и потому я не считаю себя чем либо обязанным этой женщине. Но вот чем хороша Матильда, так это своей практичностью. Перестав иметь отношения со мной, она быстро нашла для себя нового благодетеля. Поговаривают, что благодетелей гораздо больше, но мне это уже совсем не интересно, потому что я не на шутку увлекся той самой Аликс, которую никто кроме меня не переваривает. Глупцы! Будь ее желание, она смогла бы повторить судьбу Екатерины Второй, а мой реципиент был бы зарезан вилкой. Но не стала она этого делать. Дура баба, хоть и немка!

Может быть потому ее высший свет и не любил? Она ведь родилась не в том веке. Родись она вовремя, нашелся бы тот лихой гвардейский офицер, что смог бы проложить ей путь к величию. Но таких нынче нет. А я — дитя иного века.

— Ники! Я подумала сейчас о том, что такие люди как ты, уместны будут лет через сто. Ты слишком рано рожден. Не обижайся. Это комплимент.

— Так сильно заметно?

— Кому как не мне это видеть? Когда над тобой не довлеет этикет, ты становишься совсем иным. Такое трудно объяснить, но я постараюсь. Тебе это стоит знать. Ты как будто не сын своих родителей. Ты иной. Наверное кто то это уже понял, но пока держит своё мнение при себе.

Вот такие у меня с Аликс бывают беседы. Честно говоря, меня иногда так и подмывает раскрыться перед ней полностью, рассказать всю правду о себе. Не решаюсь. Сдерживаю своё желание как могу. Кто его знает, что взбредет ей после этого в голову? Хорошая она баба, но умных баб на свете не бывает. Либо хорошие, либо плохие. Но не умные. Хоть и трудно их обмануть.

— Больше всего на тебя похож Карл Иванович, да еще его Вера.