Выбрать главу

Один из наших чёрных спутников хватает меня за руку и указывает на высокое сухое дерево на краю рощицы. Обезьяны!

В бинокль мне их отлично видно. Это две белобородые обезьяны колобусы — очень редкий вид, находящийся под охраной. Ни в одном европейском зоопарке их не увидишь. Вид у этих животных всегда степенный и достойный (по манере держаться), у них длинный хвост и лицо, окаймлённое белой шерстью. На руках у них отсутствует большой палец; это травоядные животные с огромным, как у коровы, желудком, необходимым для переваривания обильной растительной пищи. И чтобы организм мог лучше усваивать малопитательные и волокнистые растительные корма, обезьяны эти подолгу сидят неподвижно, спокойно переваривая пищу. Отсюда их степенный и важный вид. Ведь важничанье зачастую зависит не от того, что в голове, а от того, чем набит желудок (кстати, не только у животных…).

А мы топаем дальше но степи, молчаливые и потные. Мы торопимся. Мы почти бежим. Я иду, а в голове у меня всё вертится история, рассказанная мне неким господином Гербертом, у которого мы гостили несколько дней назад. Этот Герберт — владелец собственной фактории, тем не менее ещё два года назад был управляющим на кофейной плантации, расположенной в глухом и диком месте, в двадцати пяти километрах от ближайшего населённого пункта. Занимался он тем, что сводил всё новые и новые леса под плантации, и по восемь месяцев ему не приходилось видеть ми одного белого человека. Два чёрных охотника ежедневно «делали мясо», что означало: отстреливали в округе диких животных для пропитания работающих па плантации людей. Вот что он мне поведал.

«Патрон», работодатель Герберта, отправляя его на плантацию, посоветовал ему не давать чёрным охотникам в руки крупнокалиберных ружей. Пусть стреляют только в птиц, обезьян, антилоп и подобных мелких животных. Но однажды к Герберту явились местные жители, умоляя о помощи — спасти их от нашествия бегемотов: толстокожие топчут и уничтожают их посадки. Один из чёрных охотников, очень старательный и отважный парень, три дня подряд ходил за Гербертом по пятам, уговаривая и упрашивая дать ему крупнокалиберное ружьё, чтобы он мог сразиться с бегемотами. Наконец Герберт сдался ладно уж, бери.

На другое же утро прибежал человек с тревожным сообщением: из леса раздаются вопли охотника о спасении!

Герберт с шестью провожатыми бросился в лес. Он захватил крупнокалиберное ружьё, а второе дал своему первому помощнику. До них доносились уже не вопли, а только стоны, и, следуя этим душераздирающим звукам, они вскоре добрались до места происшествия. Им предстала чудовищная картина: несчастный охотник лежал на земле со вспоротым животом, из которого вывалились наружу внутренности, и всё это было усеяно мухами… Тучами мух! Человек был уже без сознания, но ещё дышал прерывисто и хрипло. Время от времени из его груди вырывался протяжный стой. Пока его провожатые сооружали носилки, Герберт обшаривал окружающий кустарник в поисках ружья, которое накануне дал несчастному, и вскоре обнаружил его недалеко от места происшествия. Но когда он нагнулся, что бы его поднять, то в десяти шагах от себя увидел бегемота, злобно уставившегося на него… В крайнем возбуждении он выстрелил, промахнулся, но животное не пошевельнулось. Тогда он выстрелил по нему ещё трижды, выждал несколько минут и затем осторожно приблизился: бегемот был давно мёртв — в пасти у него уже ползали черви.

Герберт не был охотником. Поэтому легко представить себе его испуг, когда, обернувшись, он увидел позади себя в кустах голову другого бегемота! Он снова выстрелил и снова напрасно: второй бегемот тоже был мёртв. Впоследствии удалось выяснить, что здесь произошло. Охотник ранил бегемота-самца, и тот замертво упал на месте, где его настигла пуля. Самку же он ранил только в спину. Она вернулась и нанесла обидчику страшный удар клыком, вспоров ему при этом живот. Однако после этого она тоже далеко не ушла: свалилась замертво.

У людей Герберта не было с собой перевязочных материалов, поэтому они просто запихали вывалившиеся внутренности назад в брюшную полость, затянули лианами, положили раненого на наскоро изготовленные носилки и принесли в лагерь. Там они разорвали несколько простынёй на бинты и, перевязав несчастного, так и не пришедшего в сознание, понесли в ближайшее поселение, где имелся врач. Но донести его туда живым им не удалось: он скончался ещё по дороге.

Недалеко от места, где лежали убитые бегемоты, бегал детёныш. Герберту со своими людьми удалось изловить его и привезти на плантацию. Его даже пытались выкормить молоком. Но молока было мало, и спустя два дня детёныш умер. А туши взрослых бегемотов притащили в лагерь африканских рабочих. Сделать это было совсем не просто: пришлось вырубать в лесу специальный проход, на что потребовалось целых три дня. Так что к моменту, когда мясо поступило в распоряжение рабочих, от него уже воняло так, что запах доносился аж до дома Герберта, находящегося в двух километрах от лагеря. Тем не менее африканцы ели его в течение почти двух недель. А вдова охотника с тремя детьми получила от «патрона» 200 франков (что па сегодня соответствует пяти маркам)…