Когда я работал в Уипснейдском зоопарке, к нам прислали на искусственное вскармливание четырех новорожденных оленят из Вуборна. Очаровательные малыши, неловко стоявшие на длинных ножках, с которыми им никак не удавалось справиться, и с удивительными раскосыми глазами, выдававшими их восточное происхождение. Они впервые в жизни увидели бутылку с соской и не понимали, что это за штука, поэтому нам приходилось крепко зажимать олененка коленями и поить его чуть ли не силой. Но оленята очень быстро разобрались что к чему, и через несколько дней дверь сарайчика приходилось открывать с превеликой осторожностью: лавина оленят могла вас сбить с ног. Они выскакивали, устраивали настоящую давку, и каждый старался добраться до бутылки раньше других.
Оленят приходилось кормить не только днем, но и дважды за ночь: в полночь и на рассвете. Мы разработали график ночных дежурств — по неделе раз в месяц — работали мы вчетвером. Признаться, я полюбил ночные дежурства. Пробираясь глубокой ночью по озаренному луной парку к сарайчику, где жили оленята, приходилось идти мимо рядов клеток и открытых загонов, где животные всегда бодрствовали. Медведи, в неверном свете луны казавшиеся раза в два больше истинных размеров, пофыркивали друг на друга, грузно шаркая лапами среди зарослей куманики в своем загоне, но их было нетрудно отвлечь от поисков улиток и прочих лакомств, если у вас в кармане лежало несколько неотразимых кусочков сахару. Медведи сходились и усаживались в ряд на корточках, положив лапы на колени, — ни дать ни взять собрание мохнатых сопящих Будд. Они вскидывали головы, ловили на лету куски сахару и съедали их хрустя и облизываясь. Увидев, что запас сахара истощился, они страдальчески, глубоко вздыхали и снова отправлялись искать улиток.
Мой путь проходил мимо волчьего леса — двух акров сосняка. В мрачной, таинственной чаще, где луна серебрила стволы и бросала на землю черные тени, легконогая волчья стая двигалась среди стволов стремительно и бесшумно, словно невиданный теневой прибой. Они обтекали стволы, стелясь по земле совершенно беззвучно, но порой до меня доносилось еле слышное дыхание или внезапное рычание и щелканье зубов — видимо, волки сцепились на бегу.
Наконец, вы подходите к сарайчику, зажигаете фонарь. Маленькие оленята, услышав шаги, начинают метаться по выстланному соломой полу, взывая к вам дрожащими голосками. Как только вы приоткрываете дверь, они бросаются навстречу на расползающихся, неуклюжих ножках и принимаются неистово сосать ваши пальцы, даже полы пиджака и так неожиданно подбивают вас под колени, что вы еле удерживаетесь на ногах. Затем наступает прекрасная минута, когда соски удалось затолкать им в рот, и они взахлеб пьют теплое молоко, широко раскрыв глаза и пуская пузыри, собирающиеся, как усы, по углам рта. Кормить звериных малышей из бутылочки всегда очень приятно, хотя бы потому, что они забывают про все на свете и всецело поглощены этим важным делом. Но с этими маленькими оленятами Давида я испытывал совсем особенное чувство. Глядя, как они в неровном свете фонаря взахлеб сосут молоко, пуская слюни, иногда поддавая лбами воображаемое вымя, я думал о том, что они, может быть, самые последние представители своего рода.
В Уипснейде я ухаживал и за небольшой группой крупных животных, которых тоже не встретишь в природе, — это были самые очаровательные и забавные существа, с какими мне приходилось встречаться. Я имею в виду малочисленное стадо белохвостых гну.
С виду белохвостый гну — создание, похожее на химеру. Попробуйте вообразить существо, у которого тело и ноги стройной маленькой лошадки, тупая круглая морда с широко расставленными ноздрями, густая белая грива на крутой шее и белый хвост, развевающийся, словно плюмаж. Рога, как у буйвола, загнуты наружу и вверх над самыми глазами, и животное взирает на вас как бы исподлобья с неизменно подозрительным и брюзгливым выражением. Если бы гну вел себя нормально, такая странная наружность не очень бросалась бы в глаза, но в том-то и дело, что ведет он себя ненормально. Некоторое понятие о его «манерах», пожалуй, можно получить, вообразив нечто среднее между лихой пляской и классическим балетом со включением элементов йоги.