Выбрать главу

– Замолчи! – адреналин ударил в мозг, и мятежник, не совладав с собой, выкрикнул слова вслух. Отто и Клара, сидевшие напротив, встрепенулись. Они озадачено смотрели на Кристофа, но побоялись хоть что-то сказать. Кристоф закрыл глаза и обхватил двумя пальцами переносицу. – Достаточно на сегодня. Можете идти, – произнес оппозиционер. Не произнося ни слова, они встали и направились к выходу. – Клара, задержись, у меня есть к тебе разговор. Отто сочувственно посмотрел на немку и вышел. Клара, шаркая ногами, и прижимая к груди бумаги, вернулась за стол переговоров. – Зачем ты добавила пункты в брачный контракт? Ты же не знала, для кого он.

Секунду она молчала, а потом её голос начал дрожать:

– Я… Я подготовила два варианта документов: обычный и с дополнениями. На случай, если тебе захочется совершить глупость… Прости… Я хотела обезопасить тебя.

– Клара, ты не имела права так поступить, – Кристоф говорил сдержано, помня о недавней вспышке, – ты меня подставила. Я теперь не знаю, как тебе доверять… Я уже сделал выводы. Уходи.

Кристоф безразлично складывал бумаги в чемодан. Клара, раздавленная его словами, тупила взгляд в пустую поверхность стола. Он давно знал о чувствах немки, ему не претила её привязанность. Она была одной из немногих, кому он мог доверять. Но теперь всё изменилось, и Клара это тоже понимала. Собрав вещи, он направился к выходу. Проходя мимо, Клара схватила руку Кристофа и прижала к своему лицу:

– Пожалуйста, не гони меня, – по её щекам бежали слезы, – не любишь ты меня – пусть. Только не прогоняй. Я без тебя не смогу…

Чёрные разводы туши пачкали аккуратное лицо.

– Клара, успокойся.

Она ещё крепче сжимала его руку, словно спасительную нить. Казалось – если он вырвется и уйдет, его больше не будет в её жизни. А без него ей не нужна была эта жизнь.

– Я больше никогда так не поступлю. Прости меня… только не прогоняй…

Судорожные всхлипы болью сдавливали грудь, словно металлические опилки ранили беззащитное сердце.

– Хорошо, – отстраненно произнес Кристоф.

Он вырвал свою руку, смахивая с неё девичьи слезы. Под звуки рыдания вышел из кабинета, оставляя Клару наедине со своим несчастьем.

***

Строительная грязь была повсюду: она резала глаза, цеплялась за кожу, сдавливала лёгкие. Сидеть в своем крыле и ждать «мужа» на ужин не было моей мечтой, и мы с Марисой решили пройтись по поместью и разведать обстановку.

Большая часть рабочих занималась восстановлением и реконструкцией центрального холла, пострадавшего от землетрясения. Я с любопытством рассматривала, как проходят роботы, пока меня не прогнал один из строителей, заявив, что без каски здесь находиться нельзя. Мне указали на дверь, которая вела в маленький уютный задний дворик.

Солнечные лучи пронизывали голые деверья, придавая настроению спокойствие и умиротворение. Можно было бы пойти у него на поводу: погреться в сиянии теплого потока или мечтательно попинать желтые листья. Если бы не взгляд. Я всеми фибрами души чувствовала, что за мной следят. Не стоило и сомневаться, мой новый надзиратель не отходит от меня ни на минуту.

– Следит, морда рецидивистская, – подтвердила мои догадки Мариса. – Чтоб ему хвост трамваем переехало.

– Знаю, видела его ещё на стройке. Под таким надзором отсюда не сбежишь.

– Значит, нужно придумать что-нибудь другое.

Откашливаясь, из той же двери вышел пожилой мужчина в потрепанном костюме. Он опирался на трость, а его одежда была покрыта строительной пылью. Он недовольно бурчал себе под нос, кого-то ругая. Увидев меня, подошел ближе:

– Фрау, дорогая. Подскажите, как выйти к центральным воротам?.. Оу! Какая прекрасная каменная лавка!

Он протер очки и оценивающим взглядом принялся рассматривать лавочку, словно она бриллиант в три сотни карат. Мужчина изучал сидение так увлеченно и дотошно, что стало неловко, и я встала.

– Великолепный экземпляр!

– Лавочка?

– Да! Разве вы не видите? Она же очень старая! Каминные ноги и верхняя вертикальная поверхность очень хорошо сохранились. Наверное, её защитило закрытое пространство двора и густая растительность… – старик обратил своё внимание на дерево, которое росло рядом. – Великолепно, – восхищённо повторил. – Меня зовут Альберт Гуттенберг.

– Ив… – я замолчала, не зная, какую фамилию назвать. Йенсен – фамилию Кристофа, что привлечет лишнее внимание. Ларсен – фамилию Ханса, которую уже не имею права носить. Или Лоллан, фамилию моего знатного рода. А вдруг герр Гуттенберг ярый сторонник оппозиции? – …Просто Ив.