На пятый день после переворота к нему в кабинет без стука вломился Дельгадо, который в последнее время был на подхвате у Торвальда, и без предисловий сказал:
– Дик сбежал.
– Что-то вы быстро, – Ройе даже не поднял головы от терминала. – Не спешите. Дайте Северину отъехать в столицу.
– Вы не поняли, – Дельгадо положил на терминал ладонь, – он сбежал. Без Пауля, без поддержки, без всего.
– Боже мой, – вырвалось у Карин. – Он что, спятил?
– Спасибо, Карин, именно это я и хотел сказать, – Ройе откинулся в кресле. Мелкий паршивец все-таки решил, что это будет чертовски благородно – сбежать самому, чтобы ни дом Сога, ни навегарес не отвечали за этот побег. Идиот самовлюбленный.
– Он не мог сделать этого один, – сказала Карин, и Ройе заметил в ее глазах тревогу. Совершенно понятную тревогу – юный Анибале, по ее словам, целые дни проводил с пленником, и она была не против. По ее мнению, общество юного Суны для любого другого подростка могло быть только полезным.
Но если Анибале помогал в побеге…
– Не мог, – согласился Дельгадо. – Вместе с ним бежали два ваших морлока, Скимитар и Фламберг.
– Идиот, – прошептал Ройе, сжимая кулаки. – Проклятый маленький идиот!
– Нет, он тут совершенно ни при чем, – холодно продолжал Дельгадо. – Третий морлок – кстати, тоже ваш, Дайто, – явился с повинной, как только они скрылись. По его словам, их обратил и научил устроить побег какой-то гем, юдан. Это, кажется, раб, ориентированный на сексуальное обслуживание…
– Пусть только попадется мне, – пробормотал Ройе, чувствуя, как весь его аболиционизм куда-то испаряется. – Я его, сукина сына, ориентирую снежных троллей через пролив переправлять. На спине.
– Вы хотите сами допросить Дайто?
– Еще бы, – Ройе встал. – Куда идти?
– Никуда. Он здесь, под дверью ждет. Я же сказал – сдался с повинной, сам. Процитировал при этом ту строчку из Послания, кажется, к ефесянам… Где рабы должны повиноваться со страхом и трепетом.
– Это точно не Дик, – сказала Баккарин.
– Да, – сказал Дельгадо. – Совсем на него не похоже. А похоже на попытку гасить огонь встречным палом.
Ройе открыл дверь и увидел своего морлока. Без всякого конвоя, смирно пришедшего к хозяину и смирно ждущего своей участи.
Жестом Ройе велел ему войти в кабинет. Едва войдя, тот немедленно совершил полный поклон и остался ожидать решения своей участи на коленях.
– Ты… – Ройе сплел пальцы за спиной, опираясь на стол. – Ты принял христианское крещение?
– Да, господин.
– Как давно?
– Сегодня, господин.
– Какое имя тебе дали?
– Осия, господин.
– Кто крестил?
– Тэнконин-сама. Ричард Суна. Как и предсказал Азур.
– Кто?
– Юдан по имени Азур, господин. Он предсказал, что придет Тэнконин и даст нам имена.
– Расскажи о нем все, что знаешь. Как можно подробнее.
Из рассказа Дайто-Осии выяснилось следующее: таинственный юдан появился в Шоране незадолго до Нового года, начал проповедовать и предсказывать появление Тэнконина – Идущего-по-небу. Проповедовал он христианское учение в его вполне традиционном формате, но утверждал, что он только предтеча, а настоящее упование гемов должно быть связано с появлением пришедшего с неба юноши, который будет творить чудеса и давать подлинные человеческие имена. Описание Тэнконина было в определенной степени образным и противоречивым – например, он должен быть и неописуемо красив, и, при желании, невзрачен, чтобы скрываться от своих врагов, да и красоту его можно разглядеть только просветленным взглядом. Но в описании характерных черт, по которым должно было узнать Тэнконина, имелись и реальные особые приметы: шрамы, выцарапанный на груди крест, виртуозное владение флордом. Прийти, по словам юдана, посланник Божий должен был с моря.
Поначалу морлоки относились к проповеди с великим скепсисом, тем более что среди гемов несколько раз вспыхивала ложная тревога, Тэнконин объявлялся то здесь, то там, но каждый раз Азур объявлял, что это не тот, и что подлинный Тэнконин явит такие знамения, в каких уже никак нельзя будет сомневаться.
И тут господин Ройе приволок с моря юношу, который показал великое мастерство во владении флордом, а на теле имел знаки, о которых говорил юдан.
Морлоки были не то чтобы потрясены – но изрядно заинтригованы. Одно только не совпадало: Азур утверждал, что Тэнконин принесет слово Божье, а гость господина Ройе не проявлял никакого желания миссионерствовать.
Юдану описали его внешность, и тот сообщил, что на сей раз Тэнконин, несомненно, явился, а не проповедует лишь потому, что время его не пришло и потому, что желает испробовать веру своих новых братьев на прочность. От свидания с Тэнконином Азур уклонялся, аргументируя это тем, что сначала должно быть знамение, и если поспешить – то можно все испортить. В любом случае, сказал он, нужно ждать Сэцубуна. Но чем бы ни кончилось дело в Сэцубун, наставлял Азур, Тэнконин окажется либо в темнице, либо в бегах, и вот тут-то его верным друзьям будет нужно его выручать.
И я, подумал Ройе, вот этими самыми руками знамение обеспечил. Ну не прекрасна ли эта жизнь, Эрлик ее побери?
– Что ж, – сказал он, когда морлок закончил. – Ты считаешь себя человеком, и я дал клятву Тэнконину обращаться с вами как с людьми. Поэтому я, как человек человеку, говорю тебе: вы болваны. Вы поддались на самый примитивный обман и подставили Тэнконина, предав его в руки врагов. Вы подставили нас, потому что теперь получается – мы не смогли его защитить. И у вас есть единственная возможность исправить дело – указать мне, где скрывается Азур и куда вы переправили Тэнконина.
Морлок поднял голову. На его простецком лице было написано самое настоящее потрясение.
– Господин Ройе, – сказал он. – Вы говорите точно так, как было предсказано! Азур говорил, что дьявол будет вам нашептывать эти слова – и не ошибся.
Глава 14 Сделка
Примерно через час после того, как Скимитар и Фламберг увели Дика через подземные коммуникации, до него дошло, что это ошибка, что главный дурак во всей ситуации – он сам и что он понятия не имеет, как все исправить. Потому что если он начнет стучаться в ворота Дома Белой Ветви с просьбой «возьмите меня обратно в плен» - то как бы не подставить всех еще хуже.
Если бы он шевельнул мозгами немного и сообразил, что к Ройе не имеет отношения не только странный юдан, о котором говорили морлоки, но и весь этот побег – он бы, конечно, никуда бежать не стал. Но у него что-то перемкнуло в голове – раз морлоки принадлежат Ройе, значит, и побег готовит Ройе. Проповедуя гемам, он знал, как бывает сложно подвигнуть их на самостоятельное мышление, и уж никак не ждал такого мышления от гемов, не затронутых проповедью.
Ну вот и влип, сказал он себе. Жаловаться не на кого.
Сидя в одном из закутков купальни для гемов, он обдумывал теперь дальнейшие действия.
Во-первых, познакомиться с умным до невозможности юданом Азуром. И кое-что ему растолковать.
Во-вторых, после темноты как можно быстрей и незаметней пробраться в порт и пролезть на «Вертихвостку».
Вот и все, в общем. Дело за малым: выполнить намеченное.
- Тэнконин-сама! Вы будете говорить нам? - робко спросил Скимитар.
- Может, подождем еще? – без особенной надежды спросил Дик. Ему не хотелось говорить дважды: для Азура и всех остальных.
- Азур придет в любой момент, - сказал Фламберг. – А мы ждали вас.
- Ладно, - Дик вздохнул. – Ладно.
Он встал, бросив свой рюкзачок у стены. Прошелся по берегу горячего водоема. Достал сигареты, закурил. Пауль Ройе не запретил ему курить совсем – решил, что это будет слишком большой стресс; но взял с Дика обещание сократить дозу до трех-четырех сигарет в день. Дик, которому на навеге доводилось ужиматься до одной в день, согласился. Не так уж это было и тяжело. Обычно он делал пять-шесть затяжек и гасил сигарету – но сейчас ему нужно было собраться с мыслями, и он докурил до конца.