Следующим в очереди на грим был Костик, который тоже через полчаса стал похож на страшное создание иного мира, только без мантии, потому что Иван наотрез отказался портить ценную улику.
Юля решила не обедать, и отправилась на берег настраивать музыку. Милли пыталась было увязаться за ней, но девушка властно сказала ей не вмешиваться в дела взрослых.
Как только вожатая осталась одна, она сняла с шеи голосомодулятор и бросилась быстрее к реке. Димон из первого отряда, штатный Нептун лагеря, успел уже установить там всю технику, и агенту оставалось только вставить нужные диски и проверить звучание. Никого в округе не было, и парню первый раз за неделю захотелось побыть собой.
– Тутен, - послышался любимый голос из-за спины. - Я знала, что ты примчишься сразу, как узнаешь.
– Ну, конечно, Маш-шу.
Девушка села на траву, бросив рядом с собой клетчатый рюкзак. Он же, смутившись, попытался придавить рукой выпирающую женскую грудь.
– Не надо снимать этот костюм, - шепнула она, и горячие губы оставили свой отпечаток на его щеке.
– У нас два часа. Потом начнется бессмысленный праздник. На радость детям. Все на обеде, никто не придет, поэтому костюм мой…
Он снял водолазку и опротивевший лифчик, набитый синтепоном. Маша было покачала головой, но обхватила руками его шею и, поцеловав любимого еще раз, заплакала.
– Ты чего? Со мной все в порядке. С твоим братом - тоже.
– Я… - всхлипнула она, - не волнуюсь за вас, вы сильные, мальчики, со всем справитесь. Я просто… скучаю… Ира тоже себе места не находит. Но у нее поезд, работа, а у меня что? Каникулы.
Ее круглые карие глаза, полные слез, смотрели на него, а он ничего не смог придумать в ответ. Только стандартное: 'Так надо, Маш-шу, эта дурацкая работа…' Но поверит ли она в эти клише. Он прижал ее к груди, и по его щеке скатилась горячая слеза. Они уже больше недели в вынужденной разлуке и как замечательно, что она приехала сюда и нашла лагерь.
– Знаешь, - прошептала она, - эта река, высокие камыши на берегу, яркое небо мне напоминает тот пляжик в Уасете, где мы сидели с тобой…
Он повернулся в сторону реки и обнял девушку за талию. Нет, пейзаж отличался очень сильно: на другом берегу росли высокие изумрудные сосны непроходимого леса, неподалеку от того места, где они сидели, в воде плавал полусгнивший понтон, и стояла табличка 'Правила поведения на воде'. И река была другой - лазурно-чистой, прозрачной, не то, что мутные от ила воды Хапри.
Он лег на траву и сорвал с головы парик. А Маша обняла своего единственного и неповторимого еще крепче. И когда их губы слились в страстном поцелуе, над их головами раздался тоненький детский голосок:
– Юля, я принесла диск с 'Фабрикой звезд шесть'!
Маша словно ежа проглотила. Она села на грудь Тутанхамону, чтобы дитятко не смогло разглядеть того, что не положено, и прикрыла ему голову париком.
На лице девочки-русалочки в юбке из папоротника читалось полнейшее непонимание происходящего.
– Что вы сделали… с Юлей? - единственное, что она смогла выдавить.
– Девочка-девочка, гроб на колесиках ищет твою комнату, - скорчив страшную гримасу, прошипела Маша, - неужели тебя не учили слушаться взрослых и не ходить за ними следом?
– Тетенька… а что с Юлей? - переходя на плач, повторил ребенок.
– Ничего! - девушка резко вскочила, закрывая своим телом весь обзор.
Русалочка, прижимая диск к груди, немного отступила, чтоб не врезаться носом в красное платье странной девушки, которая целовалась с ее незабвенной вожатой Юленькой. А та за предоставленное время успела замаскироваться и даже надеть украшение на шею.
– Милли, я же тебе говорила, - с укором посмотрела на девочку Шаулина, - не ходить за мной. У меня могут быть и личные дела…
Она демонстративно поправила сбившийся набок парик.
– Но Юля любит девочек, это неправильно, - чуть не расплакался ребенок.
– Было бы хуже, если бы мне нравились мальчики, - изрек агент, забирая из рук Милли компакт диск, служивший ей предлогом для появления на берегу, и проводил до тропинки, ведущей в лагерь.
– А ведь мы сами были такими же любопытными детьми, - протянула Маша, сев рядом с аппаратурой.
Девушка совершенно не умела пользоваться подобными штуками со множеством кнопок. Она знала лишь одно - если надавить на большую красную, то 'игрушка заработает', что она и сделала.
– И мы до сих пор остаемся детьми! - Тутанхамон перекричал глюкозовское 'Жениха хотела вот и залетела'.
– Машкаааа! - чумазый черт в короне из папоротника прижал к груди девушку.
– Испачкаешь, - рассмеялась она, глядя на то, как изукрасили гуашью ее брата.
Покрасневший до кончиков ушей напарник Ивана сидел и пристально смотрел на кнопки музыкальной аппаратуры.
– Да, рассказала Милли, как ты чуть не спалился, - хихикнул Дурак. - Будешь оставшуюся неделю у нас Юлькей-лесбиянкой, хихи.
– Хорошо хоть, не трансвеститом, - буркнул Тутанхамон себе под нос. - Кощеев сплетню знает?
– Пока нет, - обрадовал его Иван, - праздник на носу, он катамаран для Нептуна заказывает. Вон, поглядите на него.
Из лесу вышел начальник лагеря в сопровождении шикарной свиты: Властителя вод Речных из первого отряда, Катьки-предводительницы русалок и Кости - помощника Ивана Дурака по укрощению малолетних чертей. Остальные взрослые собирались привести детей к самому началу праздника.
Кощеев, не обращая внимания на Ивана, Юлю и их гостью, прошел на понтон и там ждал, пока со стороны деревни не приплывет катамаран. Дряхлый старик, хозяин плавсредства, отдал его Ипполиту Матвеевичу под расписку, а сам направился передохнуть под металлическим грибком на пляже.
– И чтобы дети его в речку не кинули, - наставлял начальник подчиненных.