— У меня в номере тебя дожидается.
— Жаль опоздал. Пойдем взглянем, хоть полюбуемся. Да и потолковать надобно.
Получение Званцевым “Аэлиты” на Урале, как бы, подчеркнуло кровные узы его с краем самоцветов, гор, лесов и руд. Он еще студентом работал на самом северном заводе Урала в Надеждинске. А инженером начинал с главным механиком металлургического комбината в Белорецке. И на Урале, в городе без названия, в атомном центре Курчатова, отличилась дочь Нина и воспитала там двух его внучек и даже правнучку. Но еще одна крепкая нить связывала его с Уралом. Это Белорецкий закадычный друг Костя Куликов, живший теперь не так далеко от Свердловска в городе Миньяре. Званцев сообщил ему о предстоящей поездке к уральцам, в надежде, что они смогут повидаться.
И они пошли рядом к лестнице, положив друг другу руки на плечи, два уральских старожила, если не сказать старика.
“Машина времени” сильна –
Перенесёт в одно мгновенье
Тебя в любые времена.
Она — твоё воображенье.
Ни десятилетия разлуки, ни тысячи километров, разделявшие их, не ослабили старой дружбы, и друзья заговорили, словно вчера расстались. Только шахмат не оказалось под рукой, чтобы сыграть очередную партию.
Рассмотрев художественное изделие уральских мастеров, Костя, усевшись в кресло напротив Саши, сказал:
— Ну, старче, не буду удручать тебя буднями моих серых дней, которые расцветил я лишь посвященными тебе стихами в знак светлой зависти к твоей бурной звездной жизни, — и, встав перед Сашей с кресла, он прочел сердечные стихи:
— Что ж, друже, посвященьем своим ты мне удружил. Время наше глубоко взял и высоко поднял. Только меня ты еще больше разбередил.
— Разве что не так? — насторожился Костя, — “Аэлита”, которой я любуюсь, лучшее доказательство признания твоего литературного пути народом.
— Дело в том, что собираюсь я, Костя, поставить здесь точку.
— Ты что, с ума сошел? В таком месте сойти с дистанции? — опешил Костя.
— Ты не понял меня. Точка между фразами, а вернее сказать, на переломе пути.
— Как тебя понять?
— Как хорошо, что выкроил для меня этот денек. Я рассчитывал посоветоваться здесь с тобой. С твоей давней подачи написал, встретившись с Нильсом Бором роман “Фаэты”, а после знакомства с Илизаровым и рассказа тебе о нем, новеллу “Ноктюрн”. Вот и теперь стою перед развилкой дорог, как сказочный всадник перед камнем с надписью.
— Прямо пойдешь, ничего не найдешь, — подсказал Костя.
— Направо свернешь, коня потеряешь, — продолжил Званцев. — Налево — с конем пропадешь.
— И что же ты выбрал? Куда двинешь? Пути какие?
— Да вот, Костя, получил я перед отъездом, письмо из Новосибирска от некоего Кожевникова, который поставил меня перед развилкой дорог. Вот прочти, я захватил письмо с собой.