- Вызвали. - Паша нажал в кабине кнопку, блокируя закрытие створок. - Тут такое дело, знакомая в аварию попала. Я, кстати, звонил тебе, только телефон выключен.
- Надеюсь, не Маша, - Артур подмигнул, - а то два раза снаряд в одну воронку.
- Нет, - помотал головой Павел, - дочка Уфимцева, ну это шишка ментовская из регионов. Мой отец с ним был знаком, авария какая-то, в больницу ближайшую привезли. Мне Леха позвонил, попросил, чтобы я тоже поучаствовал. Хотя, что я сделать могу.
- Погоди. Дочка Уфимцева - это Катя, что-ли?
- Ну да. Ох, я и забыл, вы же знакомы. Она в Москву ехала вечером по каким-то делам, и вот попала.
- Лехе-то что за дело?
- Так она с ним с детства знакома, в школе одной учились. Так, слушай, давай потом поговорим, я сьезжу, вроде как обещал уже, хотя толку от этого явно никакого не будет. Что я там сделать-то смогу. Обычный травматолог из государственной больницы, там точно такие же, Уфимцев еще Перельмана вызвонил, так что для мебели постою.
- Да понял я, - Артур вздохнул. Вечер пятницы накрывался медным тазом. - Поехали. Только ты за рулем.
В больнице усталый человек в белом халате вытирал салфеткой влажный лоб. Напротив него средних лет мужчина, показавшийся Артуру знакомым, что-то ему втолковывал. Спокойно, уверенно и очень настойчиво.
- Да поймите наконец, - врач опустил салфетку, досадливо поморщился, - не могу я дать разрешение на перевозку. Она без сознания. Что с ней, понять не можем, наружных повреждений почти нет, небольшой ушиб головы. Ни травм, ни переломов. На МРТ отек, существенных функциональных изменений нет. И в то же время никаких реакций, состояние тяжелое. Ждем специалиста.
- И что, будем ждать пока она умрет? - поинтересовался его собеседник.
- Делаем все, что можем, - развел руками врач. - Если наш или ваш специалист даст добро на перевозку, пожалуйста, все что от нас потребуется, мы сделаем. Извините, я отойду, через десять минут будет Сергей Павлович, наш нейрофизиолог, он решит, что делать.
- Хорошо, я подожду. В палату можно пройти?
- Как пожелаете. Только вот халат, бахилы у медсестры возьмите, - врач вздохнул.
Собеседник его повернулся, увидел Павла. Тот подошел, таща за собой Артура, как на буксире.
- Это про тебя Милославский звонил? - мужчина недовольно скривился. - Он вроде говорил, будет какой-то Аарон Иванович.
- Перельман, - Паша кивнул головой. - Нейрохирург. Аарон Иванович - отличный врач.
- А ты кто? Лицо знакомое.
- Я - Павел Громов, Юрий Григорьевич.
- Громов... Анатолий Громов вроде твой отец, да? Точно, Пашка, еще мальцом тебя помню, извини, совсем с этим всем голова не работает. Ты как тут? Милославский и тебе позвонил? Ты же вроде тоже врач?
- Травматолог, - кивнул Павел.
- Ну да, помню. Отец твой, когда ты медицинский окончил, пьянку такую закатил. Вот ведь, а, - пожаловался собеседник, - дочь при смерти лежит, а я о чем. А это кто с тобой?
- Брат мой, сводный.
- Ну точно, Катя говорила что-то такое. И твое лицо знакомое, где-то мы точно встречались, недавно совсем.
Артур улыбнулся.
- У отца Никодима. Он старый друг нашей семьи.
- Точно, да, у храма тебя видел, когда сына крестили. Ладно, пойду, посмотрю, как там Катя. Честно говоря, вот стою, разговариваю из-за того, что войти боюсь и своими глазами все увидеть. Эй, ты куда? Без халата нельзя.
Артур только махнул рукой, исчезая за дверью.
У кровати медсестра меняла капельницу, одновременно следя за аппаратом искусственной вентиляции легких.
- Сюда нельзя, - грозно сказала она, и рухнула на стул рядом с пациенткой.
- Мне можно, - посетитель погрозил обездвиженной медсестре пальцем, та пыталась встать, что-то сказать, но тело ее не слушалось.
Работа в реанимации мало чего оставляет в человеческой душе, когда видишь, как люди умирают, начинаешь относиться к смерти по-иному. Чувства огрубляются, эмоции стираются, перегорает все. Особенно когда наблюдаешь такое много лет. Но вот только сегодня Нина Ильинична Перепевцева почувствовала, каково это - быть парализованной, практически мертвой. Прочувствовала и испугалась. Она все видела и слышала, но не могла пошевелить не то что пальцем - вообще ничем, только глаза двигались, наблюдая за незванным гостем.
А тот подошел к опутанной трубками девушке, с посеревшей кожей, запавшими щеками, плотно закрытыми глазами, и просто положил руку на лоб. И включил дополнительную подсветку.
Медсестра с ужасом увидела, как румянец возвращается на кожу. Как расправляется грудь и тело, почти мертвое, делает самостоятельный вдох. Как мышцы лица обретают упругость. Как открываются глаза.