— Здравствуй, Лотэсса, — прекрасная хозяйка башни поднялась навстречу Тэсс.
— Кто вы? — прошептала девушка, хотя ответ пришел раньше, чем она произнесла последнее слово.
— Ты знаешь, кто я, — чарующим голосом произнесла хозяйка.
— Маритэ!
— Она самая, — кивнула богиня. — Мы должны были встретиться.
— Но почему мы здесь? — Лотэсса окинула взглядом странный зал. — Разве не ты должна была прийти ко мне туда, в мрачный холодной подвал? А вместо этого я, похоже, оказалась у тебя в гостях.
— И ты не здесь, и я не там, — покачала головой Маритэ. — Это всего лишь сон.
— Сон? — Тэсс ощутила разочарование. — Еще один сон? Правда, этот намного лучше, чем тот, что я вижу обычно.
— Тот сон — плата за владение кольцом Дэймора.
— Изгоя?! — девушка задохнулась от удивления и внезапно нахлынувшего страха.
— Можешь звать его так, — в голосе богини слышалась грусть. — Но я помню лишь его настоящее имя. Именно Дэймор много веков назад отдал это кольцо Дренлелору, поклявшись оказать любую помощь, как только первый Ильд или кто-то из его потомков взовет к могуществу звездного путника.
— Значит, Дренлелор спутался с Изгоем… Дэймором? — желание во всем разобраться оказалось сильнее пережитого минуту назад ужаса.
— Это случилось до предательства, — спокойно разъяснила Маритэ. — Первый король Элара ни в чем не виноват… в отличие от последнего. Испугавшись за свою жизнь, Йеланд решил прибегнуть к последнему средству — древнему фамильному кольцу, окруженному легендами. Из поколения в поколение Ильды передавали способ совершения ритуала, сопровождая строжайшим запретом на его проведение. Но Йеланд решил, что терять уже нечего. Впрочем, он не очень-то верил в правдивость легенд. Однако это не оправдывает его малодушия, из которого жалкий человек принес в жертву весь мир. Мой мир! — прекрасные глаза богини сверкнули гневом и презрением.
— Я ничего не понимаю! — с отчаянием воскликнула Лотэсса.
— Конечно, не понимаешь, — спокойно кивнула Маритэ. — Ты же всего лишь человек. Но я попробую объяснить и ответить на вопросы, которые у тебя наверняка возникнут. Итак, Дэймор дал Дренлелору кольцо и клятву. Клятва, данная звездным путником, не может быть нарушена. Таков непреложный закон мироздания. Потомок Дренлелора воззвал к Дэймору, и тот явился из небытия, куда мы его заточили, чтоб выполнить данное обещание.
— Так просто?! — Тэсс в изумлении воззрилась на богиню.
— Как оказалось, да, — печально вздохнула Маритэ. — Сколько сил было вложено в то заклинание Хранителями, сколь многим пришлось пожертвовать, чтобы пленить Дэймора! Но один лишь старый долг смог распахнуть все замки темницы небытия! Но даже знай мы заранее, что так выйдет, изменить что-то не в наших силах. То есть изменить сам принцип действия клятвы. Но мы бы, конечно, уничтожили Ильдов до того, как те воспользовались кольцом. Дренлелор был мне другом, — ее губы тронула улыбка, исполненная светлой печали. — Лучшим из всех людей, кого я знала. Но он бы понял меня, реши я для спасения мира пожертвовать его потомками. Надеюсь, понял бы… Но все это лишь пустые слова. Никто не знал о клятве, данной Дэймором, кроме него самого и Дренлелора. Первый Ильд не рассказал своему сыну, кто был дарителем кольца, и, что гораздо хуже, не попробовал уничтожить его, хотя ко времени смерти Дренлелора Дэймор уже проявил свою ненависть к Анборейе.
— Но вы же боги, — возмущенно перебила Лотэсса. — Вы должны были все знать!
— Это для вас мы — боги, — взгляд Маритэ стал бесконечно далеким. — Мы можем многое, по людским меркам любой из нас практически всесилен. Но это не значит, что мы все знаем наперед и что каждое деяние или мысль любого из людей известна нам. Будь это так, все миры, созданные звездными путниками, были бы совершенны. Но Странники лишь дают мирам и людям жизнь и порой вмешиваются в их дела. Мы не можем и не хотим следить за каждым вашим шагом. Иногда за беспечность приходится платить. Упущенная из виду мелочь поставила под угрозу существование целого мира. Люди поставили мою Анборейю на Грань, и людям же предстоит помочь мне в спасении моего мира. Я говорю о тебе, Лотэсса. Я выбрала тебя. Ты готова помочь мне ради Анборейи?