…Утром 23 августа первым появился самолет-разведчик — «рама», а вслед за ним показались «Мессершмитты-110» и «Юнкерсы-87».
Батарея изготовилась к бою. На этот раз самолеты противника начали штурмовать не переправу, а огневую позицию батареи. Однако удачное размещение взводов, удаленных друг от друга на 150 метров — один на возвышенности, другой внизу, в лощине, — давало возможность орудийным расчетам своим огнем прикрывать друг друга.
При первой же атаке зенитчики сбили один «мессершмитт», который в километре от батареи рухнул на землю и взорвался на своих же бомбах. Но гитлеровцы не унимались. «Юнкерсы» построили «карусель» и беспрерывно пикировали. Под ураганным огнем зениток они отворачивали, и бомбы не достигали цели. Вот сбит еще один самолет, второй… На батарею сыпалась лавина пулеметно-пушечного огня, орудия окутало клубами пыли и дыма. И все же баскаковцы выиграли этот бой.
— Наши зенитки, — вспоминала М. С. Ефимова, — сбили четыре самолета, но и сами мы пострадали крепко. 1-й расчет больше чем наполовину вышел из строя, здесь заклинило пушку. В других расчетах тоже были раненые.
Изрядно уменьшился запас снарядов, а сообщить об этом в дивизион не было возможности — телефонная связь прервана.
Своего постоянного связного Баскаков направляет на пополнение орудийного расчета. А разведчице комсомолке М. С. Ефимовой приказывает любыми путями добраться на командный пункт дивизиона, передать донесение и устную просьбу — срочно прислать орудийного мастера и боеприпасы, особенно бронебойные снаряды. Ефимова ушла к поселку на дорогу, чтобы попутным транспортом добраться до командного пункта дивизиона, находившегося у тракторного завода, на площади имени Дзержинского.
А бойцы батареи принялись приводить в порядок материальную часть и огневую позицию, поправлять разрушенные окопы и орудийные дворики. Несмотря на потери, Баскаков был доволен исходом боя. Радовало его то, что никто из бойцов не дрогнул, даже раненые не оставили своих боевых постов.
А события в этот день развивались стремительно. Немецкие танковые дивизии двигались на восток, к северной окраине Сталинграда. Примерно в 12 часов по фашистским танкам открыла огонь 4-я батарея 1077-го зенитно-артиллерийского полка, стоявшая западнее пос. Рынок у Орловки, а затем 5-я и 6-я батареи этого полка. Тогда же вступил в бой и 282-й стрелковый полк 10-й дивизии войск НКВД, занимавший оборону восточнее Орловки.
Баскаков знал, что в районе поселка Латошинка никаких воинских частей нет, надеяться на пехотное прикрытие не приходится, и надо рассчитывать только на собственные силы.
Связная Ефимова обратно на батарею не вернулась. Добралась ли она в дивизион, Баскаков не знал. Орудийный мастер не приехал, не привезли и боеприпасы.
Баскаков принимает смелое и рискованное, но единственно правильное в той обстановке решение.
У орудий он оставляет всего по два человека — наводчика и заряжающего, а из освободившихся бойцов и младших командиров создает две группы прикрытия, которые возглавили политрук Новолетов и старшина батареи Пчелкин.
Наводчики переводятся в подносчики снарядов, а командный состав батареи занимает места наводчиков. Лейтенанты Гриценко и Осадчук становятся наводчиками в 3-м и 4-м расчетах, сам Баскаков — во 2-м.
Таким образом, была решена двойная задача. Во-первых, обеспечивалось, хотя и слабое, но все же прикрытие орудий от вражеской пехоты. Во-вторых, небольшой запас снарядов обязывал артиллеристов вести огонь без промаха, а эту задачу могли решить лучше других опытные командиры.
…Около трех часов понадобилось гитлеровцам, чтобы всей силой 16-й танковой и 3-й моторизованной дивизий подавить огонь зенитных батарей среднего калибра и сломить сопротивление 282-го стрелкового полка. И лишь потом одна танковая колонна, прорвавшись в районе поселка Рынок к Волге, повернула на север и на большой скорости, не открывая огня, устремилась к переправе.
Подпустив фашистов на 500–600 метров, зенитчики с первых же выстрелов подожгли два бронетранспортера, с которых, как горох, посыпалась пехота. Батарейцы из группы прикрытия, находившиеся в окопах на склоне возвышенности, открыли по ней ружейно-пулеметный огонь.
После артиллерийского и минометного обстрела со стороны противника показались до десятка танков. Прижимаясь к ним, бежали пехотинцы. Бойцы Новолетова открыли огонь по пехоте, а орудия — редкими одиночными выстрелами — по танкам.
Остановился один, затем другой танк. Но остальные продолжали напирать. Когда вспыхнуло еще две машины, остальные повернули назад. Оставшись без танков, пехота залегла, ведя беспорядочный огонь из автоматов, который почти никакого вреда зенитчикам не причинял. Зато гитлеровцы оказались в невыгодном положении. Из своих окопов сверху батарейцы видели немцев, как на ладони, и спокойно расстреливали их. Не выдержав губительного огня, гитлеровцы бросились бежать вслед за танками.