— Так зачем же ты его убила?
— Ты можешь, как тебе вздумается, толковать мои поступки, но это действительно был акт милосердия.
— Ну, а что скажешь об Эдди Данфи? Тоже акт милосердия?
— О Боже! — сказала она. — Только о нем я и сожалею. Остальные должны были бы сами покончить с собой, если бы у них мозгов хватило. Нет, с Эдди все обстояло иначе. Это был акт самозащиты.
— Ты боялась, что он заговорит?
— Я знала, что он заговорит. Он чуть ли не протанцевал сюда и радостно заявил, что все расскажет. Бедный дурачок сдвинулся на идеях анонимных алкоголиков, его речь напоминала бред религиозного фанатика, которому на стенке кухни вдруг привиделся Иисус Христос!.. Он говорил, что ему предстоит с кем-то встретиться, и тогда он выложит тому парню все. Эдди утверждал, что мне, мол, нечего беспокоиться: моего имени он не назовет. «Я убил человека в своем доме, чтобы домовладелец мог заполучить его квартиру. Но я не скажу вам, кто попросил меня сделать это» — вот что он собирался рассказать тебе. Он также уверял, что его собеседник никому ничего не передаст.
— Он говорил правду: я бы никому не выдал его тайну.
— Ты посмотрел бы сквозь пальцы на многократные убийства?
Я кивнул.
— Конечно, я бы нарушил закон, но это со мной случалось и раньше. И не впервые я посмотрел бы сквозь пальцы на убийство. Бог не поручал мне тратить все силы на восстановление справедливости. Но хоть я и не священник, что бы Эдди мне ни рассказал, я хранил бы это в секрете, словно тайну исповеди. Во всяком случае, сделал бы все возможное, чтобы сдержать слово, раз обещал ему.
— А мой секрет ты сохранишь?..
Она теснее прижалась ко мне, ее пальцы охватили и сжали мои запястья, а затем поднялись к предплечьям.
— Мэтт, — сказала она, — когда ты появился здесь впервые, я пригласила тебя войти, надеясь выпытать, что ты знаешь об Эдди. Для этого мне было совсем не обязательно тащить тебя в кровать. Я легла с тобой в постель, потому что мне этого захотелось.
Я промолчал.
— Я не могла и подумать, что влюблюсь в тебя, — продолжала она. — Но это произошло против моей воли. Чувствую себя дурой, потому что знаю: ты извратишь и это признание, но такова правда. Не уверена, что ты любишь меня. Мне кажется, в какой-то момент ты был на грани, потому сейчас так зол на себя. Но с первой встречи между нами возникло что-то настоящее и сильное, и я все еще это ощущаю. Думаю, ты тоже. Разве нет?
— Сам не пойму, что сейчас чувствую.
— Мне кажется, все-таки понимаешь. Ты благотворно на меня влияешь: ты уже добился, что я завариваю хороший кофе. Мэтт, почему бы тебе не дать нам шанс?
— Каким образом?
— Попробуй забыть все, что мы сегодня вечером сказали друг другу. Мэтт, ты только что признался: не для того ты живешь, чтобы восстанавливать справедливость. Если бы Эдди доверился тебе, ты сохранил бы его рассказ в тайне. Почему ты не можешь так же поступить со мной?
— Не знаю.
— Сделай это для нас обоих...
Она наклонилась чуть ниже, я уловил запах виски в ее дыхании и вспомнил вкус ее губ. Она произнесла:
— Мэтт, я больше никого не убью. Клянусь тебе: с этим покончено навсегда. К тому же разве есть доказательства, что я вообще кого-то убила? Ну, нашли у нескольких стариков в крови следы самого обычного лекарства. Что дальше? Никто не докажет, что я дала его им. Никто не сможет подтвердить, что я хранила хлоралгидрат в своей аптечке.
— Я переписал надпись с этикетки. У меня есть номер рецепта, день его выдачи, имя врача, известна выдавшая лекарство аптека...
— Врач скажет тебе, что я страдала от бессонницы. И купила хлоралгидрат для себя. Мэтт, у тебя нет прямых улик. А я — уважаемая дама, у меня есть собственность, я могу нанять хороших адвокатов. Располагая только косвенными уликами, разве ты сможешь убедительно обосновать выдвинутые против меня обвинения?
— Хороший вопрос!
— Зачем же нам терзать себя? Зачем обрекать себя на судебные передряги? — Она коснулась ладонью моей щеки. — Мэтт, любимый, мы оба на взводе. Какое-то сплошное безумие! Совершенно сумасшедший день! Почему бы нам не расслабиться? Прямо сейчас. Почему бы не сбросить одежду, не лечь рядом и не попытаться забыть об этой истории? Что скажешь?..
— Вилла, как ты его убила?
— Поверь, он ничего не почувствовал. Я постучала к нему и сказала, что нам надо поговорить. Мы поболтали о том о сем, затем я налила ему чашку чая и добавила в нее капли. Через некоторое время спустилась к себе. Когда снова заглянула к Эдди, он спал, как ягненок.
— И что же ты сделала?
— Ты верно все представил, как настоящий сыщик.
— Как же все-таки тебе удалось это провернуть?
— Он спал почти нагишом. На нем не было ничего, кроме майки. Я привязала к трубе бельевую веревку, усадила его и набросила петлю на шею. Он так и не проснулся. Мне оставалось только слегка подтянуть веревку, и он удавился под тяжестью собственного тела. Вот и все.
— Ну, а госпожа Грод?
— Все происходило, как ты сказал. Мне удалось подлить ей хлорал, а потом открыть ставни. Но я ее не убивала. Это сделал Эдди. Он же обставил дело так, будто госпожа Грод сопротивлялась. Затем он запер дверь изнутри и спустился по пожарной лестнице... Мэтт, все, кого я убила, уже устали от жизни. Я их только подтолкнула туда, куда они направлялись сами.