— Сурово она вас, — посочувствовал я.
— Как можно так не считаться с человеком! — воскликнул он и хлопнул кулаком по столу. — Если эта дамочка полагает, что Томас П. Раймер позволит ей вот так над собой издеваться… Хозяин, налейте еще.
— Ну и забудьте о ней, пусть себе летает, — посоветовал я.
— Как я могу о ней забыть? — Я бы отдал ей весь мир. И еще отдам. Но должна она внимать голосу разума! Ничего, я ее заставлю себя выслушать. Главное, чтобы она оказалась на расстоянии вытянутой руки, тогда все! Хозяин, велите отнести бутылку этого вашего самогона ко мне в номер. Хочу посидеть и как следует подумать. Спокойной ночи, приятель. Собеседник я сейчас все равно никудышный. Она пробудила во мне пещерного человека, вот что. Не подумайте, что я строю из себя какого-нибудь шейха, но эта ирландская чудо-дамочка должна знать: натягивать нос истинному американскому бизнесмену ей никто не позволит! Спокойной ночи!
Почти всю ночь я слышал, как он топает по своей комнате. Заснул я поздно, спал крепким сном и пробудился, когда день уже разгулялся по-настоящему. Я спустился вниз и стал искать моего нового знакомца.
— Где мистер Раймер? — спросил я Дойла.
— Одному Богу известно, — ответствовал он. — Вы не слышали, как он раскричался под утро, когда еще только светало?
— Что? — удивился я.
— Я проснулся, — сказал Дойл, — и услышал, как он что-то бормочет. И вдруг как завопит: "Разрешение на брак! Тут она никуда не денется!" Потом вмиг смолк, будто ничего не было, и я снова бухнулся спать. А утром спустился — его уж нет. И машины его нет. А на стойке бара записка: "Уехал на несколько дней".
— Он отправился в Голуэй, — предположил я. — За этим разрешением, черт бы его подрал!
— Весьма возможно, — согласился Дойл. — Вот беда-то, прости Господи.
Действительно, через несколько дней меня разбудил звук подъехавшей машины. Выглянув в занимавшийся день, я узнал впечатляющие очертания громадного американского "родстера" — машины Раймера. Когда пришло время завтрака, я поспешил вниз, сгорая от желания поговорить с ним.
В коридоре мне встретился Дойл.
— Ну что, мистер Раймер вернулся? — спросил я.
— Вернулся, — сказал Дойл. — И снова уехал.
— Уехал? Куда?
— Наверное, на остров, — предположил Дойл. — Он, должно быть, прикатил сюда ночью и сразу же взял лодку. Я послал Дэнни, чтобы одолжил другую лодку, у рыбака Мерфи. Велел ему грести прямо на остров, пусть посмотрит, не случилось ли там чего с этим бедолагой-джентльменом.
Бинокля в гостинице не было. Мы ждали, не находя себе места, и наконец узрели Дэнни — он греб в одолженной лодке, а на буксире тащил другую. Вторая лодка была пуста.
— Ты его не нашел? — прокричал Дойл.
— Ни слуху ни духу, — сказал Дэнни, закрепляя нос лодки. — Эта голубка, на которую ему вздумалось охотиться, была ангелица небесная, уж я знаю. Вот и исчез бедняга без следа.
— Может, он упал с утеса? — предположил я.
— Я видел голубей, — сказал Дэнни, покачав головой. — Четверых, сидели порознь на кусточках вокруг места, где мы их первый раз увидели, сидели и горевали.
— А голубка? — спросил я.
— Несчастная птаха лежала на траве, в середине, сказал Дэнни. — Со свернутой шеей.
ПРАВИЛЬНЫЙ ШАГ
Молодой человек, до чрезвычайности бледный, вышел на середину Вестминстерского моста, взобрался на парапет. Смуглый джентльмен лет на несколько старше его, в вечернем костюме, с алой гвоздикой в петлице, в шотландской пелеринке, с моноклем в глазу и маленькой эспаньолкой, словно вылепился из воздуха рядом и ухватил его за лодыжку.
— Пусти ты, черт, — запыхтел кандидат в самоубийцы, выдирая ногу и брыкаясь.
— Слезайте, — сказал незнакомец, — и пристраивайтесь ко мне, иначе вон тот полисмен, что направляется в нашу сторону, вас заберет. А так — мы приятели, один захотел испытать острое ощущение, другой его подстраховал, чтоб не свалился.
Если в Темзу молодой человек только что рвался, то к тюрьме он питал большую неприязнь. Посему он зашагал с незнакомцем в ногу и, улыбаясь (рядом уже был бобби), сказал: — Какого черта! Вам своих дурацких забот не хватает?
— Дорогой мой Филип Вествик, — отвечал тот, — вы и есть моя самая большая забота.
— Да кто вы такой? — раздраженно вскричал молодой человек. — Я вас знать не знаю. Как вы пронюхали мое имя?
— А меня осенило, — ответил спутник, — осенило ровно полчаса назад, когда вы приняли свое опрометчивое решение.
— Не представляю, как это может быть, — сказал Филип, — И не интересуюсь.