Сегодня я благодарна Господу за то, что во время моих духовных исканий Он посылал мне мудрых духовных наставников, без которых путь к Богу не только очень труден — невозможен.
В те дни знакомства с отцом Валерием я впервые поисповедовалась и причастилась Святых Таин. Отец Валерий рассказал нам свою историю: поступив в ЛГУ и чувствуя тягу к Богу, он посещал храмы, намереваясь держать экзамены в Ленинградскую Духовную семинарию, но его вторая жизнь, которую он особенно и не скрывал, быстро стала известна в деканате. Осмеяв студента Лапковского в университетской многотиражке, его исключили из ЛГУ. Вскоре Господь свёл его с тогдашним епископом Астраханским и Енотаевским Михаилом (Мудьюгиным), бывшим некоторое время ректором и бессменным преподавателем Духовной академии и семинарии. Под омофором владыки Михаила Валерий набирался знаний и церковного опыта. Но рукоположил его всё же не он, а Курский епископ Хризостом (ныне митрополит на покое), славившийся бесстрашием и неугодливостью перед светской властью и тем, что принимал в свою епархию «всех гонимых и отверженных» (его собственные слова, сказанные им моему мужу и мне, когда мы, в свою очередь, оказались в подобной ситуации). Так и стал отец Валерий клириком Введенского храма города Курска, а мы с сестрой — его верными прихожанками. Моя сестра Надежда стала петь в церковном хоре, я присоединялась к ней, приезжая из Питера на каникулы и праздники.
Мой первый духовник иерей Валерий Лаповский. Конец 1970-х гг.
В ту первую встречу о. Валерий дал мне и первое журналистское задание: посетить возможно большее количество питерских храмов, послушать в них проповеди, оценить, сравнить и отразить всё это в письменном отчёте ему. Забегая вперёд, скажу, что итогом этих походов лично для меня стал выбор храма, к приходу которого я присоединилась: храм Ленинградской Духовной академии. Здесь же нашла я и лучших, по моему мнению, проповедников — ректора академии епископа Кирилла (ныне — патриарх Московский) и иеромонаха Ионафана, регента хора, который проводил по воскресеньям после службы воцерковительные беседы для прихожан. А вскоре я услышала и дивные вдохновенные и к тому же наполненные глубоким богословским содержанием проповеди владыки Михаила, который несколько раз за учебный год приезжал из Астрахани (а позже — из Вологды) читать лекции в ЛДА. Благодаря инициативе о. Валерия, произошло и личное моё знакомство с владыкой Михаилом, но об этом чуть позже.
Так, продолжая учиться в ЛГУ, я получала не менее важное, пусть и неофициальное, духовное образование. Я приезжала в маленький храм академии и семинарии почти каждый вечер, а также, пропуская занятия в университете, на литургии великих и больших праздников.
В храме Духовной академии и семинарии, 1979 г.
Меня знали уже все семинаристы и священники, и к каждому из них я могла обратиться с любым вопросом. В этом храме все прихожане были свои, постоянные, и общая атмосфера была очень тёплой. В здание академии, затерянное в самом дальнем конце огромной территории Александро-Невской лавры у кромки Обводного канала, не заходили экскурсанты и иностранцы, здесь не дежурила милиция, и всё было по-семейному просто и радостно. По совету регента семинарского хора отца Ионафана, стремившегося приблизить жизнь церковной общины к первохристианской Церкви, все прихожане исповедовались и причащались, по возможности, каждый воскресный и праздничный день, в том числе и на Пасху. (В те годы почему-то было распространено мнение, что простым людям причащаться на Пасху нельзя. Не знаю, имелось ли под этим какое-то богословское обоснование или — что более вероятно — связано это было с жёстким контролем со стороны гражданских властей над посещением храмов в пасхальную ночь людьми, моложе пенсионного возраста, но причащаться на Пасху было не принято). Я с вдохновением слушала эти беседы и старалась следовать им в жизни. Даже в дни экзаменов, если они совпадали с церковным праздником, прорывалась в экзаменационную аудиторию первой, а после летела по прямой ветке метро на службу в свой любимый храм. Это было счастливое время!