Снова — вернуться. Снова — плутать в бесконечных каменных лабиринтах то ли естественного, то ли искусственного происхождения.
Минуты складывались в часы, а те — нанизывались один на другой, подобно жемчужинам в ожерелье. Пару раз Орелия останавливала Вилнара — тот не выказывал никаких признаков усталости, но Целительница прекрасно знала, как измотан ее спутник. После каждой такой передышки — это было видно — ее товарищу было все труднее возобновлять движение.
Наконец, когда они оказались возле очередной глухой стены, Древняя не выдержала.
— Проклятье. — Ровный и спокойный голос целительницы, как всегда, не выдавал бурю эмоций, захлестнувших ее в этот миг. — Кажется, у нас не осталось выбора.
— Госпожа?
— Юный ловчий, напомни, какой приказ тебе давал Изегрим, отправляя прислуживать принцессе Блаклинт?
— Собирать сведения и наблюдать.
— Ты хорошо справился со своей задачей. Когда мы вернемся к Изегриму, думаю, тебя ждет повышение. Но сперва нам предстоит одно смертельно опасное путешествие.
— Путешествие?
— Да. Полагаю, ты догадался, куда отправились Ридгар и Игнис?
— Конечно, — без тени сомнений ответил Вилнар.
— Вот и я тоже. Они — в плену, а мы — здесь. Мы можем помочь, если выберемся из этой западни, но просто подняться наверх, кажется, не выйдет. Ты раньше умрешь от жажды и голода.
— Согласен с вами, о Ступившая на Путь Вечности. Но как нам быть? Разве есть выбор?
— Выбор есть всегда. Я предлагаю тебе ступить со мной на Дорогу Грани.
Видит Всесильный Отец, она не хотела этого! Целительница до последнего искала хотя бы какой-нибудь выход, но ничего не осталось. Лишь этот проклятый всеми богами путь.
— Госпожа, — произнес Вилнар. — Я не знал, что вы умеете выходить на Грань во плоти.
— Почти никто в этом мире не знает, а я не тороплюсь рассказывать об этом. Очень надеялась избежать посещения Грани, но, кажется, выбора у нас нет. Стало быть, придется открывать ворота.
— Но почему только сейчас?
— Во-первых, я копила силы. Нужно было хотя бы чуть-чуть восстановить мои магические способности. Во-вторых, надеялась на другой исход. Ну и, в-третьих, ты ведь не забыл о том, что гора была запечатана? Требовалось отойти подальше.
— Я понимаю.
— Что ж, хорошо. Тогда поспи, поешь, передохни, и тогда я открою нам путь на Грань. Но учти, мы страшно рискуем, причем не только телами, но даже душами. Это — ясно?
— Да, госпожа, — в ответе Ловчего не было и тени страха. Тот намеревался идти до конца, и это было понятно по его взгляду.
— Хорошо, так тому и быть. Отдыхай.
Услышав команду, Вилнар снял Древнюю со спины, повалился на бок, укрылся остатками своего плаща, и уснул крепким сном. Орелия же думала. О прошлом, о настоящем. И, конечно, о будущем.
Что их ждет? Какую глупость сотворит Корвус в ее отсутствие? Скольким эта глупость будет стоить жизней?
"В итоге континент снова утонет в огне. Как в прошлый раз, и позапрошлый, и позапозапрошлый. Ничего не меняется? Нет, это не так. Многое, очень многое переменилось со времен войны с Багряным Орденом. Вот только как же я не хочу участвовать в очередной Последней Войне, кто бы знал"!
Орелия коснулась единственной здоровой рукой участка брони, скрывавшего сердце. Металл погнулся, был шершавым на ощупь и производил не самое приятное впечатление.
"Эта война, действительно, окажется для меня последней. Что ж, такова судьба всех живущих. Надеюсь, Отец примет мое служение и простит грехи"…
Она не будила ловчего, позволяя тому отоспаться. Затем — не торопила с "завтраком". Лишь когда Вилнар был полностью готов и закинул Целительницу себе за плечи, приказала спутнику подойти к стене.
— Готовься. Как только я скажу, ты должен будешь без колебаний шагнуть вперед, ясно? Не сомневайся, не бойся, не думай. Выполняй каждый приказ, и тогда, быть может, мы сумеем добраться до цели живыми.
— Вас понял, Древняя. Можно один вопрос?
— Спрашивай.
— Сколько времени займет дорога?
— Отсюда до ближайшего выхода в Ривеланде? От суток до недели. Возможно, придется ночевать на Грани.
Орелия, даже будучи за спиной Вилнара, могла представить себе выражение его лица, а потому, Древняя проговорила:
— Вариантов у нас нет.
— Да, понимаю.
— Вот и хорошо. Прикрой глаза, иначе ослепнешь, сейчас будет ярко.
Орелия вытянула вперед правую руку и на кончиках ее пальцев зажглись огоньки. Один за другим они перекочевывали на стену, превращаясь в багрово мерцающие символы Истинного языка.