— И теперь вы хотите направиться прямо в Гран-Чако, сеньор?
— Да.
— Не очень-то меня это устраивает. Вы могли бы сперва проводить меня в Пальмар.
— Нам это не нужно.
— Но это важно для меня! Для вас, кстати, тоже очень выгодно. На пароходе я не чувствую себя в безопасности. Я предпочел бы ехать верхом, а если вы решите составить мне компанию, почувствую себя вдвойне увереннее. Лошадей мы бы раздобыли здесь. Я буду рад купить лошадей для всех ваших товарищей.
— Не стоит. Вам они позже понадобятся.
— Еще я в качестве благодарности дал бы вам рекомендации к некоторым важным персонам, впоследствии это принесло бы вам огромную пользу.
Обещание, данное полковником, — человеком, который позднее достиг еще большей славы, — конечно, легло тяжелым грузом на чашу весов. Офицер, заметив, что я колеблюсь, взял меня за руку и сказал:
— По рукам! Едем вместе!
— Мне нельзя решать такие вещи в одиночку.
— Так переговорите со своими товарищами.
Мы подозвали Маурисио Монтесо. Йербатеро приблизился к нам и, когда я спросил его о местности, лежащей между этим ранчо и Пальмаром, ответил:
— Местность разная: открытая степь, лес, впрочем, не густой, попадаются болота, но их немного.
— И долго нам ехать?
— Если выедем утром, то послезавтра в полдень будем в Пальмаре. Полтора дня езды, по моим подсчетам. Если бы не болота, которые придется объезжать, мы бы уже к вечеру были у цели. Почему вы спрашиваете?
— Этот сеньор намерен туда попасть, и нам надо составить ему компанию. Это полковник Альфина.
— О небо! Сеньор Альфина, покоритель индейцев? Какой сюрприз!
— Не так громко! — предостерег я его. — Никто не должен знать, кто мы. Мы ведь все еще на территории Энтре-Риос?
— Совершенно верно.
— Пока что мы все еще в опасности. Надо вести себя как можно осторожнее.
— Я думаю, сюда, к границе, Хордан еще не подобрался.
— Если он действительно умный человек, то именно о границах он позаботится в первую очередь.
— Итак, сеньор собирается в Пальмар, и мы едем вместе с ним? Хорошо.
— Тогда расспросите остальных, только тихо, чтобы обитатели ранчо ничего не заподозрили.
— Все равно они узнают, куда мы собираемся, — ведь нам придется покупать у них лошадей!
— О лошадях мы заговорим лишь утром. И вообще, этим людям не стоит говорить, куда именно мы едем.
Йербатеро вышел. Вскоре к нам подошел капитан Тернерстик и доложил:
— Сэр, мы все предпочитаем передвигаться по суше. На этих аргентинских кораблях в случае чего уцелеть можно только чудом. Мне еще никогда не доводилось попадать в такой переплет, как сегодня. Завтра утром купим лошадей. Well!
Он снова вернулся к костру, где попытался изъясняться на своей англо-испанской тарабарщине.
Полковник искренне обрадовался тому, что мы так легко согласились на его предложение. Я сказал «да» с превеликим удовольствием. Офицер с благодарностью протянул мне руку и сказал:
— С вами я могу чувствовать себя в полной безопасности. Вы и ваш небольшой отряд стоите трех или даже пяти десятков аргентинцев.
— Ну, это слишком сильно сказано!
— Так оно и есть, поверьте! Вы рассказали мне не все, да и то вкратце. И все же я понял, что вам сам черт не страшен.
— Чего бояться человеку с чистой совестью?
— Не скажите. Чтобы ускользнуть от Хордана, нужно немалое бесстрашие. Если бы мы оказались среди врагов, уверен, вы бы и тут не опустили руки.
— Врагов у меня, собственно говоря, нет. Я не сторонник и не противник Хордана. Но если кто-то встает у меня на пути, я, конечно же, не стану этого терпеть.
— А взгляните-ка на шкипера, тоже немца! Он такой силач, что поднимет, пожалуй, десятерых. Так что меня будут охранять удивительные люди. Впрочем, у меня тоже есть нож и пара револьверов с патронами.
— Ладно, попытаемся удачно добраться до Пальмара. Но пора отдыхать.
— Хорошо, сеньор. Где мы будем спать? На улице или в сарае?
— Я предпочитаю в сарае.
— Я тоже.
— Пусть и остальные улягутся тоже в сарае: нам нужно держаться вместе. Хозяин ранчо говорил, что ждет новых гостей. Подождем гостей. Хотел бы я знать, кто они. Что, если они — сторонники Хордана? Странно, что хозяин больше не показывается.
— Наверное, ушел к своим лошадям.
— На это есть гаучо. А куда делись те, кто находились у него, когда мы прибыли? Уйти, не попрощавшись, или, если они остались здесь, совсем не интересоваться нами — это меня настораживает. И неужели у хозяина ранчо нет ни жены, ни служанки? Дом вообще кажется пустым. Пойду-ка я посмотрю, что творится там внутри.