Они вздрогнули, услышав шаги и громкий стук в дверь соседней каюты — каюты Симоны.
— Мадемуазель? Мадемуазель Арчер? — Это был голос капитана Эдмондса. — Портовая инспекция, мадемуазель.
Симона и Десси испуганно переглянулись. Стук повторился, затем послышался скрежет поворачиваемого в замке ключа, и соседняя дверь открылась. Десси бросилась к гардеробу и выхватила черный плащ и шляпу с вуалью, оставленные там Орелией. Симона быстро надела их.
Они услышали шаги в соседней комнате, затем голос вышедшего на палубу капитана Эдмондса:
— Вероятно, мадемуазель на главной палубе. Ее семья только что сошла на берег.
Десси положила ребенка на руки Симоны, когда раздался стук в их дверь.
— Мадам Риго! Портовая инспекция!
Десси открыла дверь и отступила за нее.
— Джентльмены, — сказала Симона, прижимая к груди спящее дитя.
Капитан Эдмондс отступил в сторону, пропуская инспектора, дородного мужчину в темно-синей форме. Не тратя времени, чиновник открыл гардероб, снова закрыл его, затем выдвинул ящик под койкой, обнаружив соломенный тюфяк.
— Ваша горничная спит в каюте, мадам? — спросил он.
— Она — кормилица, — объяснила Симона, нежно поглаживая ребенка, — и понадобится мне ночью.
Инспектор оценивающе оглядел Десси, и Симона затаила дыхание. Затем его взгляд остановился на изящном вышитом шелковом одеяле, в которое был завернут ребенок. Он что-то пробормотал и отвернулся.
— Примите наши извинения, мадам Риго, — сказал капитан, и мужчины вышли.
Симона и Десси услышали стук в дверь следующей каюты и крик «Портовая инспекция!». Десси опустилась на стул и протянула руки к Жанне Марии.
Симона сняла вдовью одежду.
— Теперь я должна идти.
Она не вернулась в свою каюту, а прошла по палубе и оперлась о поручни, наблюдая, как сходят на берег инспектора и поднимается трап. Команда вывела пароход на середину реки. Путешествие началось.
Пассажиры стояли на палубе, следя за исчезающим позади городом, мачтами и трубами пришвартованных к пристани кораблей. Портовые рабочие сновали по причалам, в небо над дамбой поднимались шпили собора. Вскоре поворот реки все скрыл.
Монотонный плеск гребных винтов, вспенивающих воду, был приятным звуком, приглушенным разговорами и смехом пассажиров. На берегах реки появились деревья и кустарники. Послышался крик вспугнутой птицы, затем возбужденные крики темнокожих ребятишек, бежавших по дамбе вслед за пароходом. Впереди уже показались роскошные дома и сады прибрежных плантаций.
В главном салоне, сверкающем полированным красным деревом и медью, подавали кофе. Симона огляделась, но не увидела ни одного знакомого лица. Она выбрала место за столиком и, когда к ней подошел стюард, заказала кофе с пончиками. Она все еще ждала свой заказ, когда услышала мужской голос:
— Мадемуазель Арчер, какой восхитительный сюрприз!
С испуганно забившимся сердцем Симона подняла взгляд и увидела искренние синие глаза под копной белокурых волос.
— Вы помните меня, мадемуазель? Олаф Соренсен к вашим услугам. Ваш отец любезно пригласил меня в Беллемонт, когда я был клиентом его юридической фирмы.
— Конечно, я помню вас. Вы путешествуете ради удовольствия или по делу, месье?
Она страстно надеялась, что он не сойдет с корабля в Батон-Руже, что он не знает мужа Натали, и отчаянно искала способ избежать его вопросов.
— Я еду в Натчез по делу. А вы, мадемуазель?
Ее облегчение было так велико, что она сердечно улыбнулась ему.
— Я еду только до Батон-Ружа, к друзьям.
Стюард принес кофе и пончики. Воодушевленный ее улыбкой, мистер Соренсен сказал:
— Вы позволите присоединиться к вам?
— Пожалуйста, — сказала Симона, и он заказал себе кофе.
После вежливых вопросов о семье он спросил с огоньком в глазах:
— Вы осуществили свое желание встретиться с известной мадам Клео?
— Да. — И Симона стала забавлять его подробным отчетом о трапезе, которой она, Алекс и Орелия наслаждались в заведении мадам Клео.
Он ответил веселыми рассказами о своих неудачных приключениях в ее игорных залах. После приятно проведенного часа Симона извинилась, сказав, что встала очень рано и хочет отдохнуть до обеда.
«Может, и хорошо, что мы встретились,» — думала она, направляясь к своей каюте. Теперь, когда она сойдет с корабля в Батон-Руже, у нее будет свидетель. Но не узнает ли он ее, когда она вернется в костюме мадам Риго? Симона попыталась побороть беспокойство, с которым, очевидно, придется мириться до конца путешествия.
Позже тем же утром она приготовилась к своему первому испытанию: надела черный плащ и бархатную шляпу с темной вуалью, спадавшей до плеч. Страх, что она снова встретится с мистером Соренсеном, заставил использовать муку, которую Алекс положил в саквояж, чтобы скрыть румянец. Десси дополнила грим, растерев пальцами фитиль свечи и нарисовав Симоне темные круги под глазами.
— Теперь вы похожи на скорбящую вдову.
Симона взяла Жанну Марию, вышла на палубу и замерла, увидев приближающегося стюарда. Затем напомнила себе, что она мадам Риго, и подняла голову.
— Мадам, — с улыбкой обратился к ней стюард. — У вас есть все необходимое для ребенка?
— Да, благодарю вас.
— Помните, что я к вашим услугам, — сказал он и отступил, пропуская ее.
Симона кивнула.
Она накинула конец шали на личико ребенка и медленно пошла по палубе, стараясь ни с кем не встречаться взглядом и создать убедительное впечатление, что она желает, чтобы ее не беспокоили. Пройдя половину палубы, она увидела мистера Соренсена. Он оживленно разговаривал с джентльменом в нарядном сюртуке и едва взглянул на нее.
Успокоившись, Симона обогнула штормовой мостик и вздрогнула, услышав голос:
— Мадам Риго?
Она глубоко вздохнула и повернулась, прижимая Жанну Марию. Капитан Эдмондс улыбался ей с трапа, ведущего к рулевой рубке. Симона молча отругала себя за нервозность.
— Добрый день, капитан.
— Добрый день, мадам. Вы удобно устроились?
— Да, спасибо, месье.
— А вашей малышке нравится путешествие?
— Она хорошо спит.
Он хихикнул и спустился на палубу.
— Хорошо. — Он снова сунул трубку в рот. — Я сделал исключение, позволив вашей кормилице остаться в каюте, мадам. Остальные слуги размещены на нижней палубе.
— Я ценю вашу заботу, капитан.
— Мне будет неловко, если она появится на палубе. Вы понимаете?
— Конечно, — сказала Симона. — Ее не увидят.
— Спасибо, мадам Риго. Обратитесь ко мне, если вам понадобится любая помощь.
В его предложении слышалась подчеркнутая забота. Ему явно не нравилось, что пришлось предупредить ее о служанке.
«Он добрый человек», — подумала Симона, и сказала:
— Благодарю вас, капитан.
Симона вернулась в каюту, где ждала Десси, и освободилась от вдовьего наряда.
За обедом в салоне Симона снова встретилась с мистером Соренсеном и он познакомил ее еще с несколькими пассажирами. Позже, когда на пристани в Батон-Руже спустили трап, Соренсен простился с ней и пожелал приятно провести время.
— Когда вы возвращаетесь в Новый Орлеан?
— Через несколько недель.
— Я буду с нетерпением ожидать встречи с вами, — сказал он и поцеловал ей руку.
Симона спустилась по трапу на берег, где собралась значительная толпа. Некоторые явно собирались подняться на борт, другие встречали пассажиров. Несколько минут она стояла в замешательстве, люди сновали вокруг нее. Она держала в руках новый саквояж, в который сунула черный плащ и шляпу с вуалью.
Вдруг она почувствовала странное покалывание, как будто поднялись невидимые волоски на шее. Она была абсолютно уверена, что кто-то пристально смотрит на нее. Медленно обернувшись, Симона оглядела окружающие ее лица. Какой-то мужчина повернулся спиной, но она успела заметить безобразный шрам на его щеке.