— Полет рассчитан на… — начал начальник.
— Три полных витка, — закончил комендант.
Дежурный катерок давно уже стоял наготове у причала острова. Он рванулся в открытый океан, едва только над темным шаром корабля-спутника автоматически расцвел огромный цветок парашюта.
Сильная волна мешала пришвартоваться к спутнику. С трудом спасатели осуществили стыковку и отдраили люк.
Ив Соич был без сознания. Кое-как его удалось привести в чувство. И едва он отдышался, его пригласил к себе начальник геологического центра. Молодой геофизик и маститый начальник, обремененный многими званиями и громкими научными титулами, беседовали до глубокой ночи. Разглядывали карту, истыканную пометками Ива, обсуждали сигналы приборов, спорили.
Особенно заинтересовала начальника глубокая трещина, обнаруженная Ивом у острова Фиджи.
— У тебя легкая рука, парень, — сказал начальник, потрепав Ива по плечу. Они сидели за столом и пили крепчайший кофе. Глаза Ива блеснули.
— Мы такую впадину ищем десяток лет! — продолжал начальник. Все донышки океанские прощупали, но ничего подходящего. А тут, можно сказать, под самым носом…
— А зачем она нужна, трещина? — разглядывая пустую чашку, невинным тоном спросил Ив.
— Для большого бизнеса, парень. Это пока все, что могу тебе сказать.
— Трещину трудно было обнаружить, она узка…
— Знаю.
Начальник, прощаясь, крепко пожал руку Иву.
— Спасибо, Соич, — сказал он. — Ты меня выручил. Я таких услуг не забываю.
Ив уже был в дверях, когда начальник окликнул его и добавил:
— Ты не только геолог, Соич. Ты бизнесмен!
В его устах это была высшая похвала».
Ричард Кроули отодвинул рукопись.
— Ну как? — спросил он.
— Странный поступок, — сказал я. — Неужели вы сочувствуете этому Иву Соичу?
— Не сочувствую, а завидую. Если бы мне представилась такая возможность…
Кроули выдержал мой взгляд.
— Вы способны на такую авантюру? — спросил я. — Во имя чего?
— Во имя того, чтобы седовласый босс назвал меня настоящим бизнесменом.
— А что потом?
— Потом? Хорошо, я прочитаю вам, что могло бы быть потом, — сказал Кроули. — Как вы думаете, Боб, человеку под силу пробурить скважину на «Дне Мира», хотя бы в той трещине, над которой мы сейчас болтаемся?
— Человеку — нет. Людям — да.
Кроули хлопнул ладонью по столу.
— Здесь мы с вами расходимся, Боб, — громко сказал он. — Такое не людям под силу, не человеку, а…
Кроули запнулся.
— Кому же?
— Сверхчеловеку, — с вызовом ответил он.
— Такой сверхчеловек — Ив Соич?
— Да. Слушайте дальше.
«…Так уж получилось, что после смерти седовласого шефа самым достойным его преемником, по мнению акционеров и влиятельных лиц, оказался Ив Соич.
Вскоре благодаря несгибаемой воле и настойчивости Соича на дне океанской впадины, той самой, которую он некогда открыл, вырос подводный город Акватаун, давший начало глубинной шахте.
Беспримерное инженерное сооружение играло в делах нового начальника геологического центра особую роль. В случае успеха предприятие сулило совершенно фантастические прибыли. Ив Соич очертя голову решил поставить на кон все свое состояние. Через подставных лиц он сумел вложить собственный капитал в Акватаун и шахту, на что, разумеется, не имел права, как лицо заинтересованное. „Это последнее мое дело“, — твердил себе Соич. Он чувствовал бесконечную усталость. Сказывалась вечная гонка, боязнь, что кто-то тебя опередит. К черту почетную должность начальника геологического центра и связанные с нею хлопоты! К черту концерн! Соич мечтал удалиться от дел сверхмиллионером. Но путь к такой жизни лежит через Акватаун.
„Железный Ив“, как называли своего шефа акватаунцы, предпочитал все вопросы, связанные с проходкой глубинной шахты, решать единолично, полагаясь на собственные знания и интуицию. Это требовало крайнего напряжения сил и нервов.
С погружением в глубь Земли давление и температура быстро возрастали и все труднее становилось обуздывать грозный напор расплавленной магмы, омывающей ствол шахты. В ход пошли главные козыри Соича, которые он берег до поры до времени, — его изобретения.
Чем глубже погружались проходчики, тем больше удлинялись коммуникации, что также вносило дополнительные трудности.
Вслед за передним фронтом шахты, вслед за манипуляторами и автоматами продвигался и пульт дистанционного управления работами: этого требовали оперативность действий и их точность.
Три тысячи акватаунцев трудились денно и нощно, сцементированные волей Железного Ива. Связываться по радио с внешним миром сквозь толщу воды было невозможно. Единственной ниточкой были письма, доставляемые туда и обратно в контейнерах.
Больше всех писем получал Ив Соич. Масса безработных предлагала руководителю строительства свои услуги, прельщенная не столько романтикой сверхглубинной проходки, сколько системой оплаты, предусматривающей премию за каждый новый шаг в глубь Земли.
С некоторых пор Соич пришел к выводу, что скорость проходки можно значительно увеличить. Неплохой подарок всем акватаунцам, да и себе самому. Правда, при этом повышался риск, но без риска, как известно, не бывает победы. Разве не подтверждала эту истину вся жизнь Ива Соича? Разве без риска достиг бы он нынешнего положения?…
При новых темпах нужная глубина шахты будет достигнута не через два года после начала работ, а на шесть месяцев раньше, то есть совсем скоро. Настала пора выложить на стол все свои технические козыри. Толковых инженеров в Акватауне достаточно.
Наступили самые опасные дни. Рядовой начальник-бизнесмен, возможно, предпочел бы провести их на „Большой земле“. Но мог ли Ив Соич, вдохновитель акватаунской эпопеи, покинуть шахту в такое напряженное время? Еще один, последний шаг в глубину, и акватаунцы поднимутся на поверхность — триумфаторы, покорившие земную глубинную стихию. Тот, кто спустился сюда бедняком, поднимется достаточно богатым на зависть тем, кого Ив Соич, сам комплектовавший Акватаун, забраковал по каким-либо причинам.
Наскоро разобрав груду писем — обычную дневную порцию, Соич в раздумье облокотился на панель пульта. Пульт управления проходкой шахты жил своей обычной беспокойной жизнью, каждую минуту требуя внимания. Соич погрузился в тревожную жизнь волнующихся кривых, вспыхивающих экранов и торопливо бормочущих мембран.
Каждый вопрос требовал ответа, каждая задача — немедленного решения. Застопорится одно — на него налетит другое, третье, еще и еще, попробуй тогда развязать узел.
Больше всего Соича беспокоил пульт дистанционного управления. Слишком близко располагался он к фронту работ. В этом были свои выгоды. Операторы могли действовать споро, да и дешевле оно при укороченных коммуникациях… Так или иначе, дело сделано. Не переносить же пульт дистанционного управления, когда до завершения работ осталось несколько часов! Кто мог знать, что так подскочит температура?…
Нечеловеческая усталость смежила веки. Перед мысленным взором Соича всплыло уникальное сооружение — термогазодинамический снаряд, который в эти минуты прогрызает последние ярды покоренных глубин земных недр. Из сопл бура с космической скоростью вырываются восемь струй раскаленных газов, которые вспарывают породу, проходя сквозь нее, как нож сквозь масло. Одновременно мощные струи придают вращение буру, который ввинчивается в породу. Манипуляторы и автоматы закрепляют и фиксируют новые ярды пробитого шахтного ствола. Ударил гонг аварийного вызова. Соич открыл глаза. Задремал? Так и есть! Вызывает пульт дистанционного управления.
— Невыносимо! — прохрипела мембрана.
Сквозь помехи и треск Соич угадал голос старшего оператора.
— Продержитесь до конца смены, она будет последней, — спокойно сказал Соич.