Мы гордимся гвардейцами, героями-воинами.
Мы гордимся уральцами-богатырями труда, кующими грозное и могучее оружие. В первых сообщениях по радио, в первых газетах, дошедших до нас в дни освобождения, мы услышали ваше слово к Государственному Комитету Обороны — ваш полугодовой рапорт об успехах промышленности области. Так предстала перед нами великая сила — сила советского народа, неразрывная и несокрушимая связь тыла и фронта».
Правительство высоко оценило боевые заслуги танкистов. Многие воины были удостоены звания Героя Советского Союза. Присвоили это высокое звание и комбригу Фомичеву.
Его вызвали в штаб армии, а я в это время был переведен в батальон. Фомичев был недоволен, однако не отозвал. Наверно, понимал молодого офицера. Хотелось мне быть рядом с боевыми товарищами. Мне тогда перед Аней было стыдно, что я не в первом ряду!
Однажды, было это в Германии, — тогда делали броски по семьдесят-сто километров в сутки, — шли колонной, передают приказ:
— Ясиновский! Вместе со взводом к комбригу!
Выехали в голову колонны. Фомичев стоял у своего танка, ждал. Я спрыгнул, подошел, доложил как полагается. Он провел меня метров на пятьдесят вперед, показал на колючую проволоку в три ряда.
— Заминировано фугасами. Саперов ждать некогда. Первым пойдешь со своим взводом!
В таких случаях командиры говорят: «Пройдешь — будет награда! Не пройдешь — вечная слава!» Если Фомичев решил пожертвовать танковым взводом, значит, другого выхода не было. Долго всматривался в колючую проволоку, в бурую мерзлую землю. И вдруг осенило! Говорю механику-водителю: «Видишь столбы с подвешенной проволокой? Строго по столбам! Подминай!» — И ведь прошли! А за нами все остальные!
Висло-Одерская операция, в которой было уничтожено и выведено из строя более 60 вражеских дивизий, длилась всего лишь двадцать три дня. Сами гитлеровцы говорили, что подобных сражений Европа не знала со времени гибели Римской империи.
Наша бригада принимала участие в этой операции. Река Одер была последним, сильно укрепленным водным рубежом на пути к Берлину. Мы вышли к реке в последних числах января у города Штейнау. В эту пору Одеру полагалось быть скованным льдом, а он оказался вспученным, лед от берегов отошел, местами переломался.
Попытка захватить мост с ходу не удалась. Фашисты мост взорвали, бросили на нас авиацию, вели яростный огонь.
В 24.00 все танковые батальоны комбриг вывел к реке, выстроил в два эшелона в 300—400 метрах от Одера. Сигнальная ракета — и массированный огонь по городу минут 30—40. И в то время, когда фашисты приходили в чувство от нашего «подарка», бригада совершила марш-бросок на север, километров на 15—20, и ночью с ходу форсировала Одер.
Второй танковый батальон перебирался через реку первым. Нам было приказано наступать на Герцогсвальдау. Мы туда подошли с юга, а овладеть городом не удалось. Командир батальона капитан И. С. Пупков доложил обстановку Фомичеву. Комбриг приказал закрепиться и держаться до подхода основных сил.
Днем гитлеровцы несколько раз накрывали нас артогнем, пытались атаковать, но безуспешно. А уже в сумерках на позиции двинулись шесть «тигров» и пехота. Дуэль с «тиграми» — дело не простое. Мы укрывались за домами, меняли огневые позиции, огонь вели прицельный. «Тигры» были выкрашены в белый цвет, а снега уже не было. Один танк мы подбили, но загорелся и наш танк. Прикрыли свою машину огнем, дали возможность экипажу подальше уйти.
Через некоторое время подбили второй «тигр», потом третий. Однако и наши две машины горят, одна из них — командира батальона. «Тигры» идут медленно, тоже меняют позиции. Хитростью выманив еще один фашистский танк, мы его подбили. Но ведь и у нас осталось всего четыре машины, из них один с заклиненной башней.
Командир батальона просит у комбрига разрешение отойти метров на 300—400 к отдельно стоящей усадьбе.
Разрешение получено. Пупков приказал мне прикрывать отход. Наши танки отошли к усадьбе, заняли оборону, можно уходить и мне. Но я, прекратив огонь, начал наблюдать, что предпримут фашисты. Через несколько минут один из «тигров» стал менять позицию, подставил бок. Мы этот момент не пропустили, послали бронебойный снаряд — танк загорелся.
Потеряв пять мощных машин, противник не решился продолжать атаку. А утром к нам подошло подкрепление, и мы стали готовиться к наступлению на Герцогсвальдау.
Я уже командовал ротой, принял ее от Пупкова: он был назначен на батальон. Шли на Лукенвальд. На пути — населенный пункт. Фомичев поставил задачу: разведать его (по имеющимся данным, немцы уже ушли оттуда), пройти, не задерживаясь, и на Лукенвальд: завязать бой на окраине и держаться до подхода бригады. В роте было только четыре танка, придали еще два.