— Следующий!
Ой… эльф. Настоящий! Мамочки, а такое бывает?
Высокий, изящный, грациозный и манерный, он словно плывет по воздуху, одаривая присутствующих лишь мимолетным взглядом из-под пушистых ресниц.
Пускаю слюни, приглаживая рога. На меня посмотрели с легким отвращением, сморщили носик и отвернулись. Хмурюсь, понимая, что очарование как-то сходит на нет.
— Что вам?
Магу явно плевать, кто перед ним: эльф — не эльф, лишь бы платили.
— Как обычно. Отворотное зелье.
— Хм. Кто на этот раз?
— Королевская дочь, — с мучительным вздохом. — Влюбилась и бегает следом, как собачонка. Мешает, путается под ногами, рыдает по ночам в подушку.
— Я предупреждал. Такая внешность специфична. Хотите — шрам сделаю?
— Нет, спасибо! — Голубые глаза гневно сверкнули.
С трудом соображаю, анализируя услышанное. Так это маг ему такой фейс забабахал? А… мне так можно? Ну только поженственнее и губки попухлее. Или мне только рога можно припендюрить?
— Вот. Три серебрушки.
— Благодарю.
И эльф вышел, выпрямив спинку и задрав нос.
Сижу, думаю, поглядывая на мага, сортирующего склянки на столе.
— А мне так можешь? Ну… с внешностью.
— Нет.
— Почему? — Я так и знала. Жлоб! Гад! Ну я тебе отомщу, даже не сомневайся.
— А зачем тебе? Хочешь всю жизнь отбиваться от мужиков? Или загреметь в дома разврата? Нет, не то чтобы я был против, но наказать тебя могу и менее изощренно.
— Хм. Ну-у можно несильно… губки там надуть или носик… потоньше, ножки подлиннее опять же, грудь…
— Еще одно слово о ножках, попках и груди…
Фыркаю и замолкаю.
— Рога вечером удалю. Уймись.
— Да пошел ты.
Суровый взгляд, тяжелое сопение.
— Ладно-ладно, подожду до вечера.
Вздох.
— Я не понимаю. Ну вот… никто и никогда со мной еще так не говорил, да еще и чтобы остаться после этого в живых. Ты же дерзишь, ругаешься, весь дом поставила на уши, еще и твой эльф постоянно таскает мое золото. Не понимаю, и чего я тебя терплю?
— Бывает хуже. Поверь.
— Да? Это как?
— Полное одиночество. Вот уйду отсюда — взвоешь. Представь: снова один, никому не нужный. Среди мертвецов…
Некромант мечтательно улыбнулся.
Хмуро изучаю его лицо, не понимая, чему это он так радуется.
— Да-да. Это было бы чудесно. А ты скоро уйдешь?
— Нет. Считай, что это твоя кара небесная и я тут навсегда.
Улыбка мага померкла, меня попытались убить взглядом.
— Следующий!!!
Морщусь, пытаясь понять: оглохла я или еще нет. В дверь робко заглянул высокий молодой человек и радостно нам улыбнулся.
— Можно? — тихо и очень вежливо.
— Входите! — рявкнул маг, и мужик зашел.
Фыркаю и отворачиваюсь. Некоторые просто не в состоянии понять свое счастье. Ничего. Вот поживу тут, он ко мне привяжется, а потом я его мстительно брошу! И пусть хоть обрыдается — я и глазом не моргну, уйду, вся такая красивая, в закат и показав средний пальчик напоследок. Да!
Парень попросил краску для волос. Сказал, что он — будущий бард, а все барды блондины.
Маг вздохнул и выдал пузырек краски, стоивший всего пять медяков. Требую и себе такой же. Мне скрутили фигу и вызвали следующего.
Недовольно соплю, приметив пузырек и надпись на нем. Потом сама найду.
Потом вошли четыре бугая, встали по углам комнаты, следом проник кто-то пузатый и с красным носом. Смотрел свысока, говорил пискляво, за ним следовало еще человек пять охраны — трое остались снаружи, двое встали по обе стороны пузана. С интересом смотрю на мага, пытающегося обуздать свой нрав и говорить предельно вежливо.
— Что будет угодно милорду?
— То же, что и в прошлый раз. Олух.
Маг скрипнул зубами, но полез рыться среди скляночек.
На потолке эльф уныло перечитывал заклинание, уже отчаявшись получить результат.
— Вот. Средство от…
— Ашшшш!
Маг вздохнул и кивнул. На меня подозрительно покосились. Причем сразу все. Неуверенно улыбаюсь, делая ручкой.
— Она… знает? — подозрительно.
— Ну что вы, ваше сиятельство. Это… коза.
Ась?
— Я пытался превратить ее в человека для… гхм… ну чтобы баба была в доме.
На меня посмотрели спокойнее и с оттенком любопытства. Маг за спиной сиятельства делал отчаянные знаки, чтобы я молчала.
Злобно на него смотрю, чувствуя, что еще немного — и взорвусь. Сам козел!
— Хм. Любопытно получилось. И что? Говорит?
— Блеет только, но мне говорящую и не надо.
Все тихо поржали, соглашаясь. Стискиваю зубы, чтоб не высказаться.