Выбрать главу

Конечно, борьба с пустыней нелегка. Но вот в самой своей сухой и жаркой части пустыня дала человеку хлеб.

Однако не разведение хлебных культур здесь главное — хлеб можно и привезти. Основная задача неполивного земледелия пустыни заключается в том, чтобы создать возле населенных пунктов огороды и бахчи. В этом отношении крайний юг и крайний север сходятся.

ВОЗРАСТАЮЩЕЕ ПЛОДОРОДИЕ

Преобразование природы дает советскому народу огромные материальные блага. Но оно несет с собой также и величайшие духовные ценности. Оно утверждает в сознании людей веру во всепобеждающую силу труда и разума.

Буржуазные ученые придумали закон «убывающего плодородия почвы». Это неверие в творческие силы человека, порожденное капиталистическим строем. Наши ученые опровергли теорию, по которой плодородие почвы «в силу естественных законов» якобы постоянно убывает. Марксистско-ленинская наука доказала, что нет такого «естественного» и «вечного» закона. Советское крестьянство подтвердило этот вывод на деле.

Капитализм истощал землю, лишал ее плодородия. Социализм вернул земле утраченные силы, вдохнул в нее новую жизнь.

Самый передовой общественный строй создает и самую плодородную землю.

Писания современных буржуазных социологов, особенно американских, полны воплей о мрачных судьбах человечества. Эти авторы сами называют себя «апостолами обреченности».

Американцы Фогт, Пирсон, Кук, Харпер, Барч и другие наемные слуги капитала утверждают, будто на земле живет слишком много людей и земля не в силах всех напитать. Они говорят: земной шар может прокормить не 2 с четвертью миллиарда человек, которые сейчас живут на свете, а всего лишь 500–900 миллионов…

Речи не новые — более ста лет назад то же самое утверждал английский священник Мальтус, опровергнутый и высмеянный Марксом.

Природа рассуждений этих социологов совершенно звериная. Но она, разумеется, прикрыта благочестивыми словами о «любви к человеку».

Эти человеконенавистники, в сущности, говорят следующее: «если вы хотите жить сытно, позаботьтесь о том, чтобы людей на земле было поменьше». «Необходимо разработать, — пишет один из них, — программу сокращения населения земного шара». Он требует уменьшить численность людей в три-четыре раза. И рекомендует средства: война, болезни, голод.

Дело тут ясное. В руках немногих сосредоточены огромные богатства, а большинство трудящихся не имеет достаточных, средств к жизни. Естественно, что такое положение чревато опасностями для класса господ. И для того чтобы свои богатства умножить, число недовольных сократить, а оставшихся усмирить, необходимо, с точки зрения монополистов, разжечь новую войну. Но для облегчения этой задачи надо попытаться вначале убедить народ, не желающий воевать, в необходимости войны. И вот извлекается на свет старая теория Мальтуса, по которой продуктивность хозяйства на земном шаре якобы растет медленно, в то время как численность населения увеличивается быстро. Отсюда делается вывод, что источник бед и лишений — не капиталистический строй, а «чрезмерный» рост населения.

В основе этой теории лежит абсурдное утверждение, будто вся пригодная земля уже использована, будто природа не в состоянии дать больше, чем дает.

Замысел хитрый, ибо на первый взгляд может показаться, что это так и есть: в США, например, природа на самом деле год от года скудеет. И успехов в попытках поправить положение не видно. Но дело-то тут не в природе, а в капиталистическом, хищническом к ней отношении.

Действительно, картина там безрадостная. Чтобы в этом убедиться, достаточно прочитать книги самих американцев: «Богатая страна — бедная страна» Чейза, «Почему бедны фермеры» Рочестер, «Бедствующая земля» Мак-Вильямса…

Когда-то территория США на огромных пространствах была покрыта густыми лесами и плодородными прериями с сочной высокой травой. Началось капиталистическое освоение страны, и она стала менять свой облик. Предприниматели поступали так, как подсказывала им их безграничная жадность, их стремление к обогащению во что бы то ни стало.

Стремительно вырубались леса. Древесина направлялась на рынки, лесопромышленники богатели за счет труда рабочих, а на месте дремучих лесов оставались одни пни. Склоны гор обнажались. Такого опустошения лесных богатств не знал мир. И весенние потоки стали скатываться сразу, реки выплескивались из русел разрушительными наводнениями, землю уже не скрепляли корни деревьев и кустарников, и ее увлекала текучая вода.