Выбрать главу

Она попыталась ускорить шаг, но в ногах не осталось сил, в легких — воздуха. Во рту был привкус пепла, забившего горло, что только усугубляло ситуацию. Она бы убила за глоток воды прямо сейчас, но ее не было. В большей части города в ближайшие дни и не будет. Слишком много водных башен, и без того почти пустых из-за долгой летней засухи, были уничтожены огнем.

Она с трудом брела по улице, стараясь не думать о том, что будет дальше. Все, что ей нужно было сделать, это забрать сына и мать и пережить эту ночь. Больше ничего не имело значения. Завтрашний день сможет позаботиться о себе сам.

Затем она увидела дом, это безопасное убежище для ее мальчика. И оно было в огне.

— Нет. — Бесполезное слово. На этот раз не крик, а шепот, когда вся ее надежда исчезла на ветру. — Нет.

Она снова стояла на коленях, плача, ее сердце умирало, а вокруг бушевал огонь, разрушая ее мир.

Ро ушел. Ма ушла. После всего, что она сделала. Милостивые Боги, после всех людей, которых она убила. Все ради его безопасности, чтобы дать будущее своему сыну. Все напрасно.

Полными слез глазами она смотрела, как горит здание. Все было кончено. У нее ничего не осталось.

Она чувствовала усиливающийся жар, его прикосновение к коже, жжение. Она закашлялась от дыма, когда он закружился вокруг нее, его горькая вонь наполнила ее нос, защипала глаза. Искры пролетали мимо ее лица, ища новые предметы, на которые можно было бы претендовать. Они найдут их достаточно скоро. Пусть они заберут ее жизнь вместе со всем остальным. Большее она не заслужила. Она будет с Ро, Росси и даже с Ма.

— Эй! — крикнул мужчина. — Встань. Отойди. — Группа людей приближалась к ней. Они несли других, слишком раненых, слишком обожженных, чтобы передвигаться самостоятельно, их лица почернели от дыма, одежда перепачкана сажей. — Следуй за нами.

Яс просто смотрела на них, слишком уставшая, чтобы двигаться, слишком разбитая даже для того, чтобы хотеть этого. Возможно, она покачала головой. Нет. Опять это слово.

Один из мужчин отделился от группы и подбежал к ней.

— Ты ранена? — Его руки исследовали ее, нащупывая раны, но не находя ни одной. Как он мог? Все ее было внутри, в сердце и душе. — Ты ранена?

— Мой мальчик мертв.

— Мне жаль. — Он подхватил ее под мышки и поднял на ноги, но Яс снова упала. — Ты должна мне помочь, — сказал он, хватая ее во второй раз, крепче, чем раньше. Он хмыкнул, поднимаясь, затем обнял ее за плечи и переместил свою руку ей на талию. — Не умирай сегодня ночью. Твой мальчик этого бы не хотел.

Он почти понес ее вслед за остальными, Яс двигалась вместе с ним, не думая, не заботясь, ноги двигались сами по себе. Мужчина отвел ее подальше от огня. Подальше от Ро. Он говорил всю дорогу, пытаясь ободрить ее, заставить ее разум снова работать, но ничто из этого не имело для нее смысла. Просто слова. Они ничего не значили. Ничем не могли ей помочь. И уж точно не могли вернуть Ро.

Тем не менее, он не сдался, не оставил ее умирать, как она хотела. Он нес ее, улица за улицей, ему помогали друзья, когда Яс становилась для него невыносима тяжела.

Вдали от огня стало холоднее. Пепел падал вокруг них, как снег, покрывая улицы, обломки и мертвых. Они все еще двигались, их группа росла по мере того, как к ним стекалось все больше выживших. Молодые, старые, семьи — все шли с ними, держась вместе, пытаясь цепляться за надежды и молитвы друг друга.

К концу казалось, что полгорода плетется рядом с ними. И когда они, наконец, остановились в районе, свободном от огня, Яс огляделась и чуть не заплакала снова.

Они были у треклятого Дома Совета. Там, где все началось. На рыночной площади с остальными потерянными душами города.

Гребаное ужасное здание возвышалось над ними, обгоревшее и черное, с разбитыми окнами, смотрящими на них сверху вниз, каким-то образом еще стоящее, словно говорящее о том, что ничто не может его разрушить.

Остальной части площади не так повезло. На террасах были провалы, где остались только остовы зданий, выступающие то в одну, то в другую сторону, обугленные и дымящиеся — гореть больше было нечему. Там, где дома рухнули, лежали груды щебня, покрытые белым слоем падающего пепла.

И на площади собралось больше людей, чем Яс видела в одном месте за долгое время. Если бы кто-нибудь сказал ей, что они последние из живущих в Киесуне, она бы им поверила.

А эти кошмарные звуки? Плач, просьбы, мольбы о пощаде, рыдания, молитвы, вопли, которые эхом разносились по всему городу? Вот откуда они все исходили. От собравшихся здесь людей — потерянных, отчаявшихся, бездомных, обиженных и умирающих. Теперь это был Киесун.

Мужчина, который помог ей, затерялся в толпе, поэтому Яс отошла в сторону, направляясь к углу, где она ждала неделю назад, пытаясь набраться смелости пойти и поработать на Черепа. Она покачала головой. Неделя. Неделя для того, чтобы все пошло наперекосяк.

Она была в десяти ярдах от угла, когда кто-то вышел из-за стены. Яс на мгновение запнулась, ее глаза сыграли с ней злую шутку. Это было похоже на Ма с Ро на руках. Он плакал, а она успокаивала его, щекоча подбородок так, как ему нравилось.

— Нет. — Яс закрыла глаза, сделала глубокий вдох, ощущая запах смерти в воздухе. Она сошла с ума, если подумала, что это Ма. Просто другая женщина, пытающаяся успокоить своего ребенка. Неважно, как сильно Яс хотела, чтобы все было по-другому, ее семья была мертва.

Принимая этот факт — ненавидя этот факт — Яс снова открыла глаза, и это была ее мама, смотрящая на нее с открытым от шока ртом, который затем расплылся в улыбке.

— Яс?

— Ма?

Они подбежали друг к другу, и Яс заключила их обоих в объятия, целуя Ро, целуя Ма, смеясь, плача. Она не могла в это поверить, но это было правдой:

— Вы живы. Вы чертовски живы.

Ро прижался к ней, слезы радости текли по его лицу. Ее маленький мальчик.

— Все в порядке, — сказала она. — Мама здесь. Мама здесь. Я никогда больше тебя не покину. Я обещаю.

— Милостивые Боги, — сказала Ма. — Я думала, с тобой все. — Они еще раз обнялись, Ро был зажат между ними, все они были счастливы быть вместе.

— Как тебе удалось убежать? — спросила Яс, когда они отдышались.

— Ханраны убрались, и мы с Ро остались в том доме, ожидая твоего возвращения, — сказала Ма. — Он был там, где ты его оставила, спал, благослови его Боги, но я сидела рядом, грызла ногти, до смерти волнуясь. Потом Ро проснулся, когда прогремели взрывы, и мы оба были до смерти напуганы. Когда мы услышали крики и я почувствовала запах дыма, я просто поняла, что нам нужно выбираться оттуда, попытать счастья на улице.

— Слава Богам, что ты это сделала.

— Ну, кто-то же должен был это сделать. Тебя, черт возьми, не было рядом, чтобы помочь.

Яс отступила на шаг, почувствовав слова Ма как пощечину:

— Извини. Я пришла за вами так быстро, как только могла...

Ма повернулась к Яс спиной:

— Недостаточно быстро.

— Пожар…

— Не рассказывай мне о пожаре. Не рассказывай мне о том, как поступать правильно. — Ма выпаливала слова, резко и хлестко, используя их так же, как какой-нибудь шулка использовал меч. — Тебе нужно правильно расставить приоритеты. Твой — заботиться о твоем мальчике.

Яс еще крепче прижала Ро к себе, его невинный запах затерялся в вони сажи и пепла:

— Я сделаю это, Ма. Сделаю. Я обещаю.

Тогда Ма обернулась, и Яс увидела слезы в уголках ее глаз:

— Что мы теперь будем делать, Яс?

— Я не знаю, Ма. — Она пожала плечами, глядя на горящий город. — Как-нибудь выживем.

5

Джакс

Киесун

Думаешь, ты в безопасности? прошептал Дарус Монсута на ухо Джаксу. Думаешь, ты сбежал?

Джакс вздрогнул от этих слов, посмотрел налево, направо, ожидая увидеть монстра, но ничего не нашел. Всего лишь его воображение. Избранный был мертв. Джакс отрубил ему голову. Убил его. Даже Монсута не смог оправиться от этого.

Мой дорогой дурак. Ничто не может меня убить.

Сердце Джакса бешено заколотилось. Страх скрутил его внутренности. Откуда доносился голос? Он схватил свой меч, лежавший рядом с кроватью, поморщившись при этом от боли.

Двое парней, которых Хасан оставил присматривать за ним, ожили от его внезапного движения, их руки потянулись к собственному оружию.

— В чем дело, сэр? — спросил светловолосый, Фаден. Он выглядел почти как эгрил, с такими же белыми волосами.

Джакс еще раз огляделся. Больше никого. Только они трое. Никаких врагов. Никаких монстров.

— Ничего. Мне... мне показалось, я что-то услышал.

Он откинулся на кровать. Чувствуя себя разбитым. Желая, быть мертвым. Если бы только Избранный убил Джакса, когда у него был шанс.

Но Монсута никогда бы не был так добр. Он оставил Джакса в живых, зная, какие муки ему предстоит пережить. Оставил его жить с его позором, болью и проклятой Богами новой рукой.

Зачем мне убивать тебя, когда мы можем веселиться снова и снова?

Голос Монсута. Но это было невозможно. Это было просто воспоминание, преследующее его, не более того. Он набрал в легкие воздуха и попытался не вздрогнуть от вызванной вздохом смертельной боли. Его легкие обуглились от ударов дубинки Избранного. Еще один подарок от Монсута. В дополнение к его коже, потрескавшейся и ободранной, — больше ожог, чем плоть.

Он должен быть мертвым.

Он хотел быть мертвым.

Он закрыл глаза и снова оказался в Доме Совета, перед ним Монсута, готовый резать его еще раз. Есть кое-что гораздо худшее, чем стыд, мой дорогой человек. Я думал, что научил тебя этому.

Он открыл глаза. Он был в комнате в Токстене. На конспиративной квартире. В безопасности.

Монсута рассмеялся. Ты не в безопасности. Никто не в безопасности.

Джакс сосредоточился на своем окружении, пытаясь игнорировать призрак Монсуты. Квартира находилась на верхнем этаже дома, достаточно далеко от пожаров, охвативших остальную часть города.

Хасан оставил его там с двумя парнями, а сам отправился собирать их силы и оценивать противника. Бои шли всю ночь, и никто не знал, кто одержит верх. Одно можно было сказать наверняка — утром на улицах будет много мертвых. Слишком много.