— Она жива?
— О, конечно! Моя сестра Эгина снимает часть превосходного загородного дома, а мама живет поблизости в маленьком флигеле. — Келли улыбнулась. — Она больше ничего не ремонтирует, но все еще пишет портреты домашних любимцев. А вторая моя сестра Хлоя тоже живет в Кембридже, всего в нескольких милях от мамы, так что это всех устраивает.
— Я слышал, что ваш отец умер?
— Да. — Улыбка Келли исчезла. — Я скучаю по нему. Это было так тяжело — потерять его сразу после… — Она отпила глоток бренди, закашлялась, потом робко взглянула на Лоренса. — Очень мило было с твоей стороны написать маме, она была страшно тронута. Но хватит о моей семье, ты хотел поговорить о Джилл.
— Не совсем так, мне просто нужно было поговорить с кем-то, кто ее любил, о ней, такой, какой она была — не сусально-святой, а живой и любящей жизнь. Ее родители буквально канонизировали Джилл после смерти… Можно мне еще бренди? — Смущение придало его голосу искреннюю душевность.
— Конечно.
Лоренс плеснул в бокал немного коричневатой жидкости.
— Я наконец продал дом.
— Может, и правильно…
— Да, мне следовало сделать это сразу, в нем все дышало Джилл. У меня не было надежды, что я справлюсь со своей потерей, если останусь там. Я все время ждал, что услышу ее голос, увижу, как она открывает дверь… — Его глаза потухли, он глотнул бренди. — Поэтому я переехал в город. Я сам разбирал вещи, упаковывал всякие сервизы и прочие мелочи и нашел вот это. — Лоренс вынул из кармана небольшой футляр и открыл его. — Я подумал, тебе будет приятно иметь что-нибудь на память о Джилл.
Сердце Келли сжалось от боли, когда она увидела серьги — бриллиантовые бантики с подвесками из каплеобразных жемчужин, — которые Джилл надевала на свадьбу.
— Я не могу принять это, Лоренс. Их следует отдать миссис Монд.
— Я передал ей все драгоценности сразу же после похорон, — тихо произнес он. — Но мне хотелось бы, чтобы этот жемчуг был у тебя. Думаю, и Джилл хотела бы этого. Ведь если ты помнишь, это был мой свадебный подарок…
Келли молча кивнула. Как она могла забыть? Весь тот день в мельчайших подробностях остался в ее памяти… Лоренс глубоко вздохнул.
— Я на днях наткнулся на свой старый смокинг и нашел в кармане эти серьги. Видимо, Джилл сняла их, когда мы были на какой-то вечеринке. Я уверен, она хотела бы, чтобы я отдал их тебе.
Келли осторожно взяла коробочку.
— Спасибо, Лоренс, я буду хранить их.
Но никогда не надену, подумала она. В напряженной тишине они избегали смотреть в глаза друг другу. Лоренс сидел, как истукан, уставившись в одну точку, и вдруг спросил:
— Ты по-прежнему пишешь?
— Да, я как раз заканчиваю роман.
О Господи! Зачем она говорит ему это?
— Роман?
— Ну да. Я ушла из редакции, потому что каждодневная погоня за сенсациями стала вызывать у меня идиосинкразию. Продолжаю заниматься журналистикой время от времени. — Она рассмеялась, стараясь разрядить атмосферу.
— Джилл никогда не упоминала о романе…
— Я не рассказывала ей. — Келли замялась. — Собиралась сделать это непосредственно перед тем, как объявят в программе новостей… — Она печально улыбнулась. — Но теперь уже поздно. Только мама в курсе, а больше никто. И вот сейчас ты…
— Не волнуйся, это останется при мне.
— Думаю, никому это и не интересно. — Девушка пожала плечами.
— И ты работаешь в «Короне», чтобы не умереть с голоду на своем чердаке и иметь возможность писать? — усмехнулся Лоренс, делая усилия, чтобы поддержать самим же затеянный разговор. — Ты достаточно зарабатываешь, чтобы жить сносно?
— О, да! С этим все в порядке, — заверила она. — Мои статьи хорошо оплачиваются. Отец оставил мне небольшое наследство, что тоже облегчает жизнь. Когда мама продала дом в Ройстане, она дала мне денег на роскошную электрическую машинку, и я даже положила в банк немного, на всякий случай… — Она внезапно замолчала, вдруг осознав, что говорит что-то лишнее. — А как ты живешь, Лоренс?
— Так же, как и ты — работа заполняет душевный вакуум. В конторе, как всегда, масса дел. Клиенты солидные, так что все нормально. Теперь еще и братец мой — Максимилиан — у меня работает.
— Я мало что понимаю в юриспруденции. Чем конкретно ты занимаешься?
— Я консультирую банки, различные компании по поводу правомерности их финансовых операций…
— Звучит впечатляюще.
— По крайней мере, заполняет пустоту моей жизни.
На какой-то момент опять воцарилась тишина. Затем Келли встала и вновь зажгла одну из свечей.