========== Глава 19 ==========
“Прошлое уже не исправить, но ты можешь напрячься и изменить будущее.” – последняя мысль, что успевает уловить Люцифер прежде, чем девушка теряет сознание.
— Почему она помогла тебе? – голос Габриэля задумчивый и немного шокированный звучит в полной тишине.
Люцифер косится на него зло и раздраженно, но ничего не отвечает, лишь поднимает с пола на удивление лёгкую девушку, ощущая, как откликнулась остатки его благодати, и понимая, что сразу по щелчку пальцев её не исцелить. Это… раздражало. И то, что он ощущает сейчас некую беспомощность, и то, что данная ситуация вообще возникла. То, что ему есть дело до всего этого, то, что ему не всё равно, не плевать – бесило.
Для него это было чем-то новым. То, что ему не плевать на кого-то, и то, что кому-то другому не плевать на него. Равнодушие, злость, презрение, ненависть, ярость… даже разочарование в чужих, бывших ранее родными глазах – это было привычным. А не то, что кто-то свято верит в то, что он не абсолютное зло, понимая при этом, что он не белый и пушистый, и даже принимая его таким.
Это было странно. То, как человеческая девчонка тянулась к нему, верила, не боялась. Стремилась помочь и защитить, будто ему – Архангелу, пусть и Падшему, может чем-то помочь обычный человек. Ей бы ненавидить его, пытаться убить, а она, ненормальная девчонка, то помощи просит сама, то с лёгкостью и благодарностью, а не с проклятиями и подозрением, принимает непрошенную; то болтает с ним с теплотой, перекидываясь шутками, то гуляет – будто так и надо; то рану и крылья его обычными человеческими лекарствами обрабатывает, то косится на те же крылья с такой заботой и сожалением, будто она виновата в их скорбном состоянии. Так теперь ещё и кинулась наперерез удару, предназначенному ему.
— И почему ты всегда лезешь, куда не надо. – с едва заметной теплотой бормочет Падший, обращаясь к бессознательной. Дыхание Элис было тихим, но куда сильнее ощущалась тишина, возникшая по причине того, что он не слышал её мыслей. Это было непривычно, потому что даже когда та была далеко, что-то да пробивалось сквозь километры. Дьявол окинул настороженного Габриэля фактически равнодушным взглядом и без эмоций заявил. – Я не собираюсь с тобой сейчас драться.
— Из-за неё? – вопрос Архангела заставляет его не торопиться с исчезновением.
— Ты понимаешь, насколько глупый вопрос задаёшь, брат? – огрызается Люцифер, но почему-то это вызывает лишь улыбку у Габриэля.
— Забавно видеть, что ты снова о ком-то заботишься, брат. – тянет фокусник, вздыхая. – Я помогу.
И Люцифер не спрашивает ни с чем поможет, ни зачем ему это – он просто кивает, и они исчезают все вместе с этого залитого кровью отеля языческих богов.
***
— Оно того стоило? – снова спрашивает Габриэль, они находились в каком-то номере такого же неизвестного им отеля, а помощь Элис уже оказана.
Люцифер яростно сверкнул глазами в сторону брата.
— Стоило ли того быть злом? – усмехается Падший.
— Ты не зло, ты – идиот. – качает головой Габриэль. – Ты хоть понимаешь, насколько глупо тогда поступил? Всё могло бы получиться по другому.
— Я не собираюсь говорить с тобой о прошлом, – выходит раздражённо, с рычанием.
Люцифер ощущал, как гнев вскипает в нём, стоило только вспомнить обо всём этом. Он помнил ту боль потери – семьи, дома, себя, почти что крыльев – потому что после падения они выглядели откровенно жалко, помнил разочарование и злость в глазах Отца, гнев и презрение – в глазах братьев, почти физический страх перед ним самим, потому что он не побоялся пойти против системы, не побоялся не преклонять колен пред людьми, не побоялся отказать приказу любить их также, как Бога. Помнил свой собственный страх, ненависть, ярость, обиду, презрение. Помнил всепоглощающую тишину и одиночество клетки, в которую был заточён, которая давила на него всей мощью, которая хотела сломить, сломать, уничтожить… придать забвению.
Однажды в мыслях у Элис возникло предположение, что Бог заточил его там, чтобы не убивать, чтобы дать шанс на раскаяние. Если это так, то это слишком жестоко. И, более того, глупо – потому что там, он не мог думать ни о чём, кроме своего гнева, обиды и мести. Падший лелеял мысль о том, что придёт время и он выберется оттуда, а затем в последний раз позволит Отцу управлять его судьбой – сразится с Михаилом, как тот того и хотел, но при этом сломает как можно больше новых игрушек. А после – или погибнет в бою, или будет творить с этим миром, своим трофеем, что только пожелает.
Только сейчас творить месть почему-то не тянет.
— Хорошо, поговорим тогда о настоящем и будущем. – пожимает плечами Габриэля фактически равнодушно, на него не произвело ни капли впечатления раздражение брата. – Ты собираешься убить людей? Таких же как она? – он косится в сторону спящей Элис. – Не все люди плохие.
— Я знаю. – легко соглашается Люцифер. Ещё бы он не знал, к сожалению, сложно отмахиваться от чего-то, когда ты сам это увидел. Она ему показала. И хоть он тогда и вспылил, потому что менять себя было… да чего уж таить, страшно, но от правды никуда не деться. Брови Фокусника взлетели вверх в немом вопросе, выглядел он крайне удивлённым. Смотрелось комично. – Скажем так, я посмотрел на картину с другой стороны. – фактически словами Элис объяснил Сатана. – Так что, пожалуй, я откажусь от своего стремления убить всех людей.
— Апокалипсис? – уточнил Габриэль.
— Тоже. – Дьявол поморщился.
Трикстер лукаво улыбнулся и многозначительно посмотрел на брата.
— А она неплохо с тобой поработала, – выдал он с коротким смешком.
— Причём здесь Элис? – улыбнулся в этот раз, не оскалился Люцифер, пожимая плечами. Звучало не очень убедительно, и тот похоже это не только понимал, но и говорил так специально. – Всё равно Отцу плевать что на нас, что на людей.
— Да-да, конечно. – “поверил” ему Габриэль. – А с Михаилом что планируешь делать? Он со своим синдромом правильного сына тебя в покое не оставит.
— Придумаю что-нибудь. – отмахнулся Падший. – В конце концов, пока он не обретёт сосуд – мала вероятность, что он придёт ко мне в поисках битвы. А учитывая феноменальную живучесть Винчестеров и их отказы при жизни, времени есть довольно много по человеческим меркам. Хотя, – он оскалился. – я бы посмотрел на лицо Михаила, когда тот услышит, что я снова не собираюсь следовать Отцовскому плану и отказываюсь драться.
— Ты как ребёнок, – закатил глаза Архангел, а затем заметил как бы между прочем. – Твои крылья выглядят лучше.
— Это её заслуга, – сдал он Элис. – она обработала их перекисью. И ещё чем-то.
— Как вы вообще до этого дошли? – удивился Архангел.
— Шавки Кроули нашаманили что-то, воспользовались моей слабостью и ранили ангельским клинком. – неохотно признался Сатана. – А она нашла меня. И решила помочь, как бы странно это ни было.
— Но ведь поиграть в доктора она могла только с той парой, что может существовать материально в этом мире, а ведь лучше выглядят все они. – задумался Фокусник. – Не говоря уже о том, что даже эти крылья только Избранные, и Элис к ним не относится. И хотя Элис – это Элис, и этим всё сказано, это всё равно странно.
— Без понятия, – пожимает плечами он в ответ. – но улучшения стали заметны после того случая.
— Лекарства ли тому виной? – с усмешкой спросил Гейб, на что Люцифер поморщился. Ответов на вопросы брата он не знал. Архангел лукаво улыбнулся и продолжил. – Ладно, в любом случае… как на счёт мира? Было бы интересно посмотреть, чем всё закончится.
— Мира? Я думал мы дрались лишь потому, что наши… интересы временно столкнулись. – пожал Падший плечами.
— Интересы? Ты вообще-то убил моих друзей. – в тон ему ответил Габриэль. Он на самом деле несколько привязался к языческим божкам, но даже так любовь к брату была сильнее, каким бы мудаком порой Люцифер не был. И даже если была малейшая возможность завершить весь этот фарс мирно и без потерь, он готов был снова стать собой, а не притворяться кем-то другим. – Мог бы просто ответить: “Да”.