Выбрать главу

Неожиданно, грузовик начал тормозить, причем не сбросив перед этим скорости. Законы физики оказались неумолимы, и мы, все втроем, впечатались в его двери, после чего откатились. Вовремя. Двери открылись, и на удивление знакомый мужской голос приказал кому-то:

— Тащи мелюзгу к Змею, наверх. Он разберется, кто из них нам нужен, а кого сразу в утиль.

— Ты же сам знаешь, кто нужен. Ты на этого мудака, на Кошару, херову тучу времени работаешь уже.

— Так-то оно так, но вдруг он найдет применение девчонке и Алебастровскому сынку? — последовал философский ответ и я подняла голову на говорившего.

Слух меня не подвел. Это был Василий Новиков собственной персоной, и мне стало нестерпимо больно, хотя предал он, по идее, совсем не меня. Ну да. Логично. Предатель должен быть из по-настоящему близких к человеку персон. Это объясняло и Витальку с его «двойной игрой» и Марину, и многое, многое другое. Рыба гниет с головы. Наличие «крысы» рядом с этой самой головой провоцирует зарождение основательного такого крысятника. Особенно, если эта «крыса» — глава службы безопасности. Человек, который должен делать все для защиты работодателя и его семьи. Человек, который называл меня «дочкой» и часто развлекал разговорами, когда Спайк был занят. Человек, которого я воспринимала как дедушку. Предатель, сдавший наше местонахождение, предполагая, что меня скорее всего просто убьют, потому что я этим людям неинтересна. Лишний свидетель, не более того.

Я всхлипнула, а мозг меж тем зацепился за то, как Новиков обозвал отца Спайка. Да и своего хозяина тоже. «Алебастр». «Змей». «Кошара». Клички, воровские клички! Выдающие в этих милых людях «профессиональных» уголовников, даже если они никогда и не сидели за решеткой. Даже наоборот: раз не попадались — то тем более профессиональных. Не пойман — не вор ведь. Во что меня втянула дружба и все остальное с этим парнем?.. Чем эти люди занимаются? Загадка на загадке и загадкой погоняет.

Не хотелось обо всем этом думать, тем более, что сопровождающие Василия, низкий коренастый мужчина с кучерявой рыжей бородой, по всей видимости второй участник диалога, и юный парень, лет двадцати, тощий и темноволосый, ничуть не смущаясь взяли по одному из нас. Как мешки с мусором, ей-богу. Бородатый — Мезенцева, тощий — меня, едва не ударив моим подбородком о собственные ребра, а сам Новиков — того, ради чьего захвата они, очевидно, все это и затеяли. Моего… Друга? Парня? Просто близкого человека?

Чтоб я знала ответ на этот вопрос. Нас несли по коридору симпатичного домика, нимало не смущаясь капающей с нашей обуви мутной жиже, в которую превратился растаявший в грузовике снег. Этот дом напоминал летний, охотничий, тут тоже было довольно прохладно, а помимо светло-бежевого ковра, я видела еще и мелкую задницу несшего меня подручного Новикова. Впрочем, она меня волновала разве что в ключе: «вцепиться бы в тебя зубами, глядишь, отпустишь», не более того. В ушах шумело: висеть вниз головой никогда не было полезным. А я, как обычно, резко перестав бояться в самый ответственный момент, пыталась понять, что с нами будет.

Нас внесли в просторную гостиную на втором этаже этого милого деревенского почти домика. Экстра-класса, впрочем. Не особенно церемонясь, «носильщики» швырнули всех троих на красивый узорчатый ковер, и я удивляюсь, как мы не попадали друг на друга, вместо этого, лежа теперь рядом.

— Мог бы не пачкать ковер, Новик, — зазвучал красивый мужской голос. В нем слышалось легкое скучающее раздражение, но не более того. Мне даже захотелось посмотреть на говорившего. Возможности только такой не было. Стоило приподнять голову, и я получила по ней хлесткий удар раскрытой ладонью от Василия. Мол, лежи и не рыпайся. Рука у него оказалась тяжелой, так что теперь, ко всем неприятностям, у меня еще и голова раскалывалась. Отлично. То, что доктор прописал.

— Предлагаете держать детей на руках все время? Не много ли чести? — язвительно осведомился Новиков. Я его не узнавала. «Добрый дедушка» превратился в мужчину, причем в опасного и неприятного, пусть и пожилого.

— Предлагаю развязать детей и поставить их на ноги рядом с ковром. Что за извращение: упаковывать малолеток так, словно они являются как минимум инкарнациями Усамы Бенладена? Это всего лишь дети, моим людям и мне они неопасны, — еще более лениво заметил, очевидно, хозяин дома, и Новиков сотоварищи кинулся нас развязывать.

Беспрекословное подчинение, надо же. Тот, по чьей воле мы здесь оказались уже начинал пугать меня. Человек, способный так выдрессировать своих подчиненных опасен, причем до безумия. Да и его пренебрежение по отношению к мальчишкам тоже указывало на изрядную внутреннюю силу. Хоть они и были детьми формально, но ведь их многому учили… А ему было все равно. Или он просто знал больше меня?..