Пока я решала судьбу чемоданчика, а также выбирала способ снятия стресса, до моего слуха донеслось завывание сирен, характерных для спецтранспорта. Звук приближался. Видимо, бдительные граждане окрестных домов все-таки сообщили куда следует о случившемся. Что ж, для меня теперь существовала только одна дорога — домой.
... — Масло купила? — первое, что я услышала, переступив порог.
Надо же, совсем забыла про масло! Сейчас Клавка начнет воспитательный процесс, а я этого страсть как не люблю. Видя, как по моему лицу разливается виновато-растерянное выражение, Клюквина со свойственной ей прозорливостью мгновенно поняла, что задание «партии и правительства» не выполнено, и стартовала:
— Афанасия Сергеевна! Позвольте выразить вам свое возмущение по поводу вашей полной безответственности! Чему, скажите на милость, такой человек, как вы, может научить подрастающее поколение?
Я топталась на месте, терпеливо дожидаясь окончания монолога. Из комнаты донесся голос Брусникина:
— Птенчик, это ты? Иди скорее ко мне!
— Иди, птенчик, иди, — милостиво кивнула головой Клавка, — и сообщи своему пупсику печальную новость: ужина не будет. А это что такое?
Клавдия наконец заметила в моих руках чемоданчик.
— Это, Клавочка, кейс, — немного заискивающе пояснила я.
— Вижу, что не авоська с продуктами. Ты его купила, что ли?
— Нет, нашла.
Сестрица недоверчиво фыркнула:
— Фантазия у тебя, Афоня, убогая, даром, что училка. Подобные чемоданы на улицах не валяются. Одна только ручка стоит в пять раз больше, чем получаете ты и твой пупсик, вместе взятые.
— А я кейс вовсе не на улице нашла, а в машине. Сперва оттуда дядька вывалился, потом машина в столб врезалась. Капот всмятку, водитель мертв. Я в салон-то заглянула, ну и... Чего, думаю, добру пропадать?
— Ты думаешь, там внутри добро? — Хорошо известный всем дух авантюризма взыграл в Клюквиной со страшной силой. Она шестым чувством угадала, что я не фантазирую, оттого перешла на конспиративный шепот: — Ты его открывала?
— Некогда было, — в тон ей ответила я. — Кто-то ментов вызывал, пришлось убегать.
— Господи, ну почему все интересное происходит не со мной?!
— Почему-то мне кажется, что самое интересное только начинается... — с сомнением глядя на кейс, вздохнула я: наверное, все-таки стоило вернуть его обратно.
— Птенчик! — В голосе Димыча отчетливо зазвучали нотки недовольства.
Клавка выхватила кейс и, легонько подтолкнув меня в спину, посоветовала:
— Иди! Иначе твой пупс заподозрит заговор в наших рядах. Ох, прости господи, вот уж истинный контрразведчик! Ему даже среди тараканов смута мерещится! Я чемоданчик-то приберу пока, от греха подальше...
— А как же масло, Клавочка?
— Да хрен с ним! До него ли теперь? Такие дела творятся! Иди уже...
Слабо понимая, какие именно творятся дела, я все же покорно последовала Клавкиному совету.
Брусникин возлежал на широкой кровати, подобно какому-нибудь сильно избалованному шейху. Сломанная нога в разрисованном гипсе была заботливо водружена на пирамидку из подушек. Кстати, идея заняться росписью по гипсу принадлежала мне. Согласитесь, смотреть на белую ногу скучновато, потому я с энтузиазмом приступила к раскраске. Клавке затея пришлась по душе — она с удовольствием внесла посильный вклад в народное творчество. Короче говоря, в настоящий момент Димкина нога являла собой адскую смесь картинок в стиле «Мурзилка», абстракций «а-ля ранний Сальвадор Дали», лозунгов «Бди», «Заткни фонтан» и прочих забавных, но полезных в жизненном смысле высказываний.
— Что-то случилось? — напрягся Димка, едва я вошла в комнату.
Ну, если у них в конторе все такие проницательные, то за государственную безопасность можно не волноваться. Хотя, с другой стороны, обидно: у всех мужья как мужья, а у меня сплошные рентгеновские лучи! По опыту знаю, что отпираться, говорить неправду бесполезно — Брусникин моментально почувствует подвох, и тогда неприятностей не оберешься. Оттого я решила чистосердечно рассказать о происшествии. Клавка была настороже. Как только я открыла рот, она немедленно материализовалась в комнате. Должна заметить, Клюква непостижимым образом могла на некоторое время усыпить бдительность моего супруга.
— Случилось, — опередила меня Клавдия. Твоя благоверная не купила масла, хотя я ее об этом просила. Таким образом, мы остались без ужина.