- Во дают! У полиции есть подозреваемые?
- Два. В Нижнем Вест-Сайде они взяли мужа с подозрением на убийство. Другой, на Аппер-Ист, скорее всего тот, что тебя интересует. Они ищут торговца наркотиками по имени Кэнтел.
- Да, это он. Они его взяли?
- Еще нет.
И он рассказал мне всю историю. Убитую женщину звали Мейвис Сент-Пол. Ее адрес: Восточная Шестьдесят третья улица, около парка. Мейвис Сент-Пол было двадцать пять лет, блондинка, рост - сто семьдесят сантиметров, свою профессию она обозначила как "модель". Но ни в одном из агентств по найму моделей не зарегистрирована. Во всяком случае, полиция таких сведений не нашла. Выводы делай сам.
- Нетрудно.
- Этот Кэнтел не только продавец наркотиков, но и наркоман. Версия такая: он пытался ограбить квартиру и запаниковал, когда она застала его. Тогда он всадил в нее нож и убежал. Забыл, кстати, свою шляпу, на которой внутри написаны его имя и адрес.
- Сообразительный малый, - заметил я. - А как полиция узнала обо всем так молниеносно?
- Анонимный телефонный звонок. Ну, понимаешь, порядочный гражданин считает своим долгом упредить, но не называет себя, боится, что ему придется угробить полдня, выступая свидетелем.
- Анонимный звонок, так-так!
Похоже было, что действовал не такой уж солидный и порядочный гражданин, а сукин сын, который подставил Билли-Билли вместо себя. Заскочил в телефонную будку, вызвал полицию, надеясь, что они приедут раньше, нежели Билли-Билли очнется. Если бы убийце это удалось, сейчас я бы не сидел без сна и не выслушивал купленного копа.
- Дай мне знать, если они схватят Кэнтела.
- Конечно, Клей. Это не составит труда: его скоро заметут. Дело срочное, поэтому им занимается отдел по расследованию убийств, - сообщил он. - Кто-то наверху поднял крик, и наши засуетились.
- Почему?
- Не понимаю, Клей. Не сумел узнать почему.
- Держи меня в курсе! - попросил я и сделал еще один срочный звонок - Арчи Фрейхоферу, отделение "Девушки для сопровождения", который тоже работает на Эда Га-нолезе.
Он ответил на звонок после шести гудков, и его голос звучал очень мягко. Он всегда так разговаривает.
- Имя Мейвис Сент-Пол что-нибудь значит для тебя? Он помолчал немного, потом сказал:
- Извини, мне жаль, но нет. А я должен ее знать?
- Кто-то же должен. Она жила на Восточной Шестьдесят третьей улице. Профессия - модель. Он фыркнул.
- Можешь выяснить, кто платит за квартиру, Арчи?
- Я поспрашиваю тут кое-кого. Назови имя еще раз.
- Мейвис Сент-Пол.
- Мейвис? - Он снова фыркнул. - Значит, я буду искать девку, которую зовут Милдред и которая приехала из Сент-Пола.
- Звони мне домой, как что-то выяснишь, до девяти, - сказал я. - После девяти я буду в конторе Клэнси Маршалла.
- Добро, Клей.
- Поторопись, ладно? Это важно.
- Часа через три я буду знать все, даже где у нее родинки.
- Где у нее были родинки, - поправил я его. - Она умерла. Так что будь осторожен.
- Постараюсь.
- Молодец!
Я повесил трубку и заставил себя подняться. Мутная свинцовая усталость тяжелела с каждой минутой. Мне нужен здоровый сон, восемь часов минимум, а тут меня на целую ночь вышибли из графика.
Прошел через всю квартиру в спальню и крайне удивился, увидев, что Элла глаз не сомкнула, а сидит в постели и читает книгу.
- Почему ты не спишь? - спросил я. Она захлопнула книгу и небрежно уронила ее на пол возле кровати.
- Я пыталась, но не получилось. Попыталась читать и тоже не смогла.
- Что-то не так, Элла? - спросил я, хотя уже все знал и понимал.
- Я тут много думала, Клей.
Выражение ее лица и голос сказали мне, о чем она думала - о том деле с организацией несчастного случая.
- Подожди, пока я вылезу из пиджака и галстука, - попросил я, желая оттянуть разговор.
Повесил пиджак в шкаф, галстук на вешалку на двери гардероба, с отвращением стащил мокрую от пота рубашку и швырнул ее в угол. Сбросив туфли, присел на край кровати:
- На улице дышать нечем!
- У тебя весь лоб мокрый. Ложись сюда. Я лег, положив ей голову на колени, а она взяла уголок пододеяльника и нежно протерла мой лоб.
- У тебя усталый вид, Клей, - заметила она.
- Еще бы. А прилечь даже на часок некогда. Я должен быть на той встрече в девять.
- Почему? - спросила она; ее пальцы массировали мне голову мягко, нежно, успокаивающе.
- Как хорошо! - пробормотал я.
Глаза закрылись, и я почувствовал, что засыпаю, так что пришлось встряхнуться и заставить их смотреть. Мы молчали те несколько минут, что Элла снимала умелым массажем усталость и напряжение. Чуть слышно вздохнув, она сказала:
- Нам пора серьезно поговорить, Клей.
- Начинай.
Я долго пытался избежать этого разговора, понимая, что веду себя глупо. Рано или поздно нам придется пройти через это, преодолеть и покончить с ним раз и навсегда. Что ж, можно и сейчас. И мне не надо будет больше беспокоиться и таиться.
- Это насчет твоей работы...
- Я знаю.
- Клей, я хочу, чтобы ты меня правильно понял. Суть не в моем потрясении, не в том, что ты оказался большим обманщиком, и тому подобных глупостях. Просто ты иногда бываешь таким.., таким чужим, что мне кажется - не уживаются ли в тебе два разных человека?
- Не будь...
- Клей, не надо говорить мне, чтобы я не была дурочкой. Я знаю! Я вижу, тебе хорошо со мной, ты милый парень, и нам так славно вместе. Но ты можешь вдруг перемениться, и стать таким хладнокровным, и спокойно обсуждать и соглашаться на то, что нужно подстроить кому-то несчастный случай. Понятно ведь, что это означает, - ты выйдешь из дому и расчетливо совершишь убийство. И похоже, для тебя это вещь обычная. Никаких чувств, никаких эмоций. Это пугает меня. Клей. А когда ты со мной, ты хороший, ласковый. Один в двух лицах, и какое же из них настоящее? Меня пугает, что твое истинное лицо не то, которое ты показываешь мне.
- Такая у меня работа. Нельзя испытывать жалость к тому, кого ты собираешься убить, Элла. Или ты не сумеешь сделать, что тебе поручено.
- А ты хотел бы.., иногда чувствовать жалость?
- Я не могу, поверь. Не могу. Не смею.
- Ты не должен убивать, Клей.
- Я делаю то, что мне велят. Я человек Эда Ганолезе. Он мой босс. Он говорит: "Сделай!" - и я не имею права отказаться.
- Но почему? Клей, ты же умный человек, ты не должен быть его слепым орудием. Ты можешь служить кому угодно. Ты можешь служить самому себе, если на то пошло.
- Я не хочу служить самому себе.
- Кто для тебя Эд? - спросила она.
Я долго лежал молча, моя голова у нее на коленях, и ее нежные пальцы успокаивающе гладят мои виски. Кто для меня Эд?
- Ладно, - сказал я. - Я расскажу тебе одну историю.
- Правдивую историю?
- Да, правдивую. Я три года учился в колледже. Я говорил тебе. Захудалый колледж в провинциальном городишке на севере штата. Однажды мы с приятелем накачивались пивом на какой-то вечеринке. Шум, галдеж, как обычно. Почему-то разгорелся спор, а потом стали держать пари, что нам с ним слабо угнать машину. Дурацкое пари на десять долларов или около того. Мы заявили, что сможем. Мой напарник серьезно занимался наукой, а кроме того, сам собирал автомобили, разыскивая детали на свалке. Мы с ним вышли, нашли подходящую, на наш взгляд, машину, на ней был, помню, номер с буквами "MD". Как раз то, что нам нужно. Полиция не останавливает машины врачей, потому что они могут спешить на срочный вызов. Ключей не было, но парень переставил и соединил какие-то провода, и мы укатили. Ясное дело, мы оба были сильно под градусом.
Она перебила меня:
- А на чем в колледже специализировался ты?
- Не помню, - отрезал я, неожиданно разозлившись, - что-то вроде управления коммерческими предприятиями. Не знаю, кем я хотел стать. Но дай мне досказать, добро?
- Прости!
- Мы угнали машину. Было это зимой, высоко в Ади-рондакских горах. Там полно зимних курортов, лыжных трасс и прочего. И девушка неожиданно выскочила на дорогу. Не ребенок, лет двадцать с чем-то. Что-то вроде официантки или прислуги в каком-то доме. Бежала через дорогу, потому что опаздывала на работу. За рулем сидел я. И растерялся. Не сразу разобрался со сцеплением, тормозом и акселератором. Я наехал на нее и лишь потом нашел тормоза. Нажал на них, перепуганный до смерти, а машина пошла юзом. То был "бьюик", большая, тяжелая модель. Она слетела с дороги и врезалась в дерево. Парень, который был со мной, вылетел сквозь ветровое стекло и разбился насмерть. Дверь с моей стороны открылась, и я успел выскочить. Вокруг никого, мы одни на трассе. Понимаешь, зима, довольно позднее время, жуткий холод. Лишь какая то машина шла навстречу, и люди в ней видели, что произошло. Они остановились, вышли, и один из них спросил меня, что случилось и как я себя чувствую. Я мог только твердить: "Мы угнали машину, мы угнали машину, мы угнали машину!" В тот момент мне стало ясно, что я загубил свою жизнь. Надо было раньше думать, конечно; мне ведь исполнилось уже двадцать три, отслужил два года в армии, провел три года в колледже. Пора бы уже соображать.