Простые человеческие существа становятся нагвалито благодаря способности непосредственно воспринимать текущую во Вселенной энергию. Когда нагвалито «видят» человека, они видят светящийся шар, светящуюся фигуру в форме яйца. Человеческие существа не просто способны непосредственно видеть текущую во Вселенной энергию – на самом деле они всегда видят её, но умышленно не осознают это видение.
Самое важное для нагвалито отличие – это понимание разницы между общим состоянием сознания и особым состоянием сознания, т. е. особым состоянием преднамеренного осознавания чего-либо. Все люди обладают общим сознанием, которое позволяет им непосредственно видеть энергию, но нагвалито являются единственными человеческими существами, способными по собственной воле осознавать это непосредственное видение энергии. Можно определить осознание как энергию, а энергию – как непрерывный поток, светящиеся колебания, которые никогда не пребывают в покое и неизменно двигаются по собственной воле. При видении человеческого существа оно воспринимается как скопление энергетических полей, удерживаемых вместе самой загадочной силой во Вселенной – это связующая, склеивающая, вибрирующая сила, делающая энергетические поля единой структурой. Нагваль же является особым существом каждого поколения, которого другие нагвалито видят не как один светящийся шар, а как две сливающиеся сферы светимости, расположенные одна над другой. Такое свойство удвоенности позволяет Нагвалю совершать действия, достаточно затруднительные для обычного нагвалито. К примеру, Нагваль является знатоком той силы, что делает нас единой структурой. Нагваль способен на мгновение остановиться, на какую-то долю секунды полностью перенести своё внимание на эту силу и заставить другого человека онеметь.
Присутствия удвоенного существа, Нагваля, вполне достаточно, чтобы прояснить для нас всё. Однако странность заключается в том, что присутствие Нагваля проясняет трудности весьма замаскированным образом. Его присутствие долгие годы может приводить в замешательство, потому что каждый раз, оказываясь рядом с ним, его подопечный мыслит совершенно ясно, но, как только Нагваль уходит, то его ученик становится таким же идиотом, как всегда.
3. Дон Хуан
Нагваль неизъясним. Если попытаться выявить в Нагвале человека, реального человека, выявить его так, как можно указать на «человека» в любом из людей, во всех, кого вы знаете, то в Нагвале нельзя ничего обнаружить. Вместо реального человека в Нагвале можно найти только кучу разных историй о каких-то других людях. Какие бы склонности ни демонстрировал Нагваль, конечный результат всегда окажется одним и тем же: неизъяснимость – неизъяснимая пустота, в которой отражается не мир, а бесконечность. Нагваль пуст и эта пустота отражает не мир, а бесконечность.
Кастанеда говорит, что и в отношении дона Хуана Матуса нельзя придумать более справедливых слов. Его пустота отражала бесконечность. Его никогда нельзя было увидеть неистовым или услышать от него какие-либо утверждения в отношении самого себя. В нём не было ни малейшей склонности обижаться или сожалеть о чём-либо. Его пустота была пустотой воина-странника, доведённой до такого уровня, что он ничто не считал само собой разумеющимся. Это был воин-странник, который ничего не недооценивает и не переоценивает. Это был спокойный, дисциплинированный боец, обладающий настолько идеальным изяществом, что ни один человек, как бы внимательно он ни приглядывался, не смог бы обнаружить тот шов, где сходились воедино все запутанные черты дона Хуана.
(Необходимо обратить внимание на то, что «пустота» Нагваля отличается от «пустоты» человека, имеющего детей. «Пустота» Нагваля это «пустота» существа, очистившего своё «внутренний мир» от всего не нужного, это «пустота» человека, не имеющего человеческих интересов, надежд, чаяний, предрассудков и т. д.; «пустота» же человека, имеющего детей, это пустота энергетического кокона человека, часть которого была использована для создания нового живого существа; данная пустота образуется при зачатии ребёнка. А «пустота» обычного человека… определяется обычными людьми или как глупость, или как физическая «опустошённость»).
А вот как описывает К. Кастанеда внешность дона Хуана.
Стоявший передо мной человек был мускулистым и решительным. Он двигался с проворством, но без суеты. Шаг его был твёрдым и в то же время лёгким. В нём чувствовалась жизненная сила и воля. Волосы довольно длинные и не такие седые, как можно было ожидать, исходя из его возраста, кожа была не такой уж смуглой. Его лицо было довольно полным, почти круглым. Самой же примечательной чертой стоявшего передо мной человека были его тёмные глаза, сияющие особым, пляшущим огнём.