- Я сказал: не думать. Итак, маленький урок подчинения. Я говорю — ты выполняешь. За каждую ошибку ты будешь получать удар тростью. Если ты сделаешь больше пяти ошибок — получишь кляп и, возможно, анальную пробку. Ясно?
- Да, мастер.
- Хочешь пробку?
- Нет!
Возглас Тамары прозвучал так отчаянно, что Михаил даже засмеялся:
- Наклонись и раздвинь ноги.
- Мастер, пожалуйста.
- Да не для этого, глупая саба. Просто хочу посмотреть на тебя.
Он снова засмеялся, а Томе ничего не оставалось, как выполнить приказ, с пылающими от унижения щеками. Злость опять начала зарождаться в животе, и она подумала, что хочет встать и уйти. Вот только ее тело думало иначе, и внизу даже заболело от желания.
Когда кончик трости скользнул сзади к самому интимному местечку и коснулся клитора, она невольно прикрыла глаза и широко открыла рот, дернувшись. И даже его смех не помешал наслаждаться этой лаской: с филигранной точностью и осторожностью он провел полированным кончиком по клитору, покружил вокруг него и слегка нажал на вход во влагалище:
- Хочешь меня?
- Да, мастер.
- Встань в коленно-локтевую.
- Но я и так…
- Делай, что говорят.
Получив резкий удар по бедру, Тома невольно прогнулась чуть сильнее, и тут же почувствовала, как он раздвигает ее бедра ногой — еще шире. А затем на попу опустилась горячая большая ладонь и крепко сжала — до легкой боли.
- Вот это правильная коленно-локтевая. Ты прогибаешься подо мной, ясно? До конца, - прошептал он на ухо, наклоняясь так низко, что едва не лег на нее. Тома еле дышала, когда он положил ладонь на затылок и легонько прижал ее голову к ковру.
- Больно? - с садистским интересом в тоне осведомился он.
- Да, - прошептала она, облизывая пересохшие губы.
- Не удобно?
- Да, мастер. Пожалуйста, можно я немного...
- Нельзя. Боишься меня?
Тома задохнулась и стиснула зубы, но страх и иррациональное удовольствие от этого страха на этот раз пересилили злость. И ей захотелось подчиниться.
- Немного, - согласилась она, прикрывая глаза.
Сжатие на ягодице превратилось в поглаживание, а затем он снова сжал — и снова ласкал ее, пока его пальцы не коснулись ее киски. Тома издала тихий стон, но стоило лишь начать наслаждаться, как они отдернулись, и вместо нежности она схлопотала звонкий шлепок. Очень болезненный и обидный — такой, что на глазах даже выступили слезы.
- Ай! За что?
- За драку. Я ударю еще пять раз. И каждый следующий будет больнее.
- Ой, нет. Пожалуйста, не… АЙ!
Второй шлепок заставил содрогнуться всем телом — отдача ощущалась даже в макушке. Слезы потекли по щекам.
- Больно?
- Да. Очень. Пожалуйста, не надо сильнее.
- Серьезно?
- Да, - Тома сглотнула слезы и перевела дыхание, когда поняла, что он действительно услышал ее.
- А как же тебя наказать?
- Хочешь, я сделаю минет? Пожалуйста.
- Конечно, хочу.
- Спа…
- Хочу, но это не наказание. Потом отсосешь. Давай-ка все-таки пробку тебе поставим.
- Нет.
- Неужели?
Она готова была поклясться, что расслышала тихий смех из-за спины, но сама не ощущала никакого веселья.
- Да. То есть нет. Не надо, серьезно, - Тома застыла от страха, боясь даже пошевелиться. Дом явно веселился, а она пребывала в полном замешательстве: ни порки, ни анальной пробки не хотелось. Это пугало так, что даже возбуждение начало проходить. Правда, от небрежного "потом отсосешь" по спине побежали мурашки, и рот даже приоткрылся. Черт. Неужели ей правда нравился такой тон? Стыдно признавать, но да. И бесил, и нравился одновременно.
- Ты не пробовала анальный секс?
В его голосе теперь слышался явный смех, и Тома с облегчением помотала головой. Если смеется — значит, не злится. А если не злится — может, смилуется над неофиткой.
- Ладно, решено. У тебя будет другое наказание. Поднимайся.
Когда Тома выпрямилась и встала, выражение лица Михаила ей совершенно не понравилось. Он явно что-то задумал, и это что-то возбуждало его — что было невооруженным глазом видно не только по глазам, но и по брюкам.
А затем он подошел к тому углу, где размещались девайсы, но неожиданно не выбрал ни один из них, а, наоборот, положил трость на место и достал из кармана телефон. Но, словно почувствовав ее взгляд, обернулся и недовольно уставился прямо в лицо:
- Сядь на кровать, саба. Руки на колени, глаза в пол. И если хотя бы шевельнешься — клянусь, ты получишь оставшиеся четыре удара, ясно?
- Да, мастер.
Тома опрометью бросилась исполнять приказ, чувствуя, что его терпение на исходе — и не удивительно. Наверняка ему никогда прежде не попадалась такая несговорчивая саба. Уже глядя в пол, а, точнее, на свои руки, аккуратно лежавшие на коленях, она тихонько вздохнула. В фантазиях подчиняться было намного легче. Почему только она не способна продержаться дольше тридцати секунд? Ведь, если честно, он ничего такого ужасного с ней пока не делал. Словно внутри нее сидел какой-то чертик, норовящий испортить всю игру.