– Надеюсь, отдых пошел тебе на пользу.
Господин желает узнать, набрал ли праздничный гусь нужный вес?
– Встань.
Я закрыла и отложила книгу, поднялась.
– Опять какой-то балахон, – поморщился с досадой Нордан, развернулся и вышел в коридор. – Хотя Дирг с ним, пусть Беван дальше сам с твоим гардеробом разбирается, если он вообще решит тебя одевать. Идем.
Беван? Тот самый, который должен приехать через четыре дня? Выходит, четыре дня уже прошли?
– Куда? – спросила я невольно.
– Пока – куда я скажу. Потом – куда прикажет твой новый хозяин.
Новый хозяин?
На пороге я пошатнулась, ухватилась за дверную раму. Он меня перепродал?
Нордан замедлил шаг, обернулся. Мрачный, злой взгляд хлестнул плетью, мужчина вернулся, взял меня за руку выше локтя и практически потащил к лестнице.
– А чего ты ожидала? Думала, так и будешь сидеть на чердаке до скончания времен? Я потратил на тебя определенную сумму – не такую уж и маленькую, – и хочу хоть как-то окупить свои вложения. По-моему, это вполне естественное и закономерное желание, как ты считаешь?
Узкие ступеньки заскрипели, и мужчина выругался.
– Надо что-то сделать с этой дурацкой лестницей.
Я старалась не отставать и только закусывала нижнюю губу, когда пальцы на моей руке сжимались слишком сильно, но ноги слушались плохо и на первый этаж Нордан свел меня едва ли не волоком. Даже странно, что я нигде не споткнулась, не упала, не полетела кубарем ни с одной из лестниц. И надежда на то, что новый хозяин будет лучше нынешнего, не помогала.
В маленьком зале с высокими окнами и фортепиано в углу мужчина остановился, отпустил руку и повернулся ко мне. Осмотрел с ног до головы внимательно, критично. Одернул длинное желтое платье, которое, как и все вещи Пенелопы, было мне широковато, особенно в груди и бедрах, зато не стесняло движений и скрадывало угловатость фигуры. Провел ладонями по моим волосам, приглаживая. Судя по недовольству во взгляде, запоздало вспомнил о необходимости причесать товар перед продажей. Снова осмотрел.
– Инструкция та же, что и в прошлый раз, – голос сух, словно мертвый источник. – Ты милая, покорная, готовая исполнить любую прихоть хозяина рабыня, уяснила?
– Да, господин, – ответила я тихо.
Нордан направился к двустворчатой двери в конце зала, распахнул. Я последовала за мужчиной.
– Я вернулся и не один, – торжественно объявил Нордан с порога. – Бев, позволь преподнести тебе скромный, но крайне приятный подарок в знак моих искренних сожалений и извинений. Уверен, ты оценишь его по достоинству.
Мужчина отступил в сторону и втолкнул меня внутрь. И первое, что я увидела – изумленное лицо Дрэйка, сидящего в кресле цвета спелой вишни.
– М-м, Норд, ты решил разнообразить наш вечер интересной компанией? – прозвучал незнакомый мужской голос. Слишком приторный, насмешливый, царапающий скрытыми в обманчиво мягкой лапе коготками. Пока только слегка, играючи, но не сомневаюсь, что эти выпущенные на всю немалую длину коготки способны как ранить, так и убить. – Прекрасная мысль, одобряю. Правда, не маловато ли её на нас троих будет?
– Ты не понял, Бев. Девчонка не для нас, а для тебя. – На плечо легла тяжелая рука. – Сая, поклонись нашему собрату Бевану.
Поклонись. Сидеть. Лежать.
Как собачонке командует.
И какой поклон желают видеть господа – принятый в высшем свете легкий наклон головы, поясной поклон или сразу пасть ниц?
Будь что будет.
Реверанс. Не глубокий, средний – не перед особой королевских кровей приседаю. И глаза можно не поднимать – за последние недели я привыкла изучать полы и чужую обувь.
– Прелестная невинная рабыня из самого храма непорочных дев в Сине в твоё личное пользование. Чуешь, какой дивный аромат? Такой только у настоящих, выдержанных девственниц бывает. – Рука с плеча исчезла. Нордан отошел, зашуршал бумагами. – Один росчерк, и она вся твоя.
Быстрые шаги, на моих плечах другие руки, теплые, бережные, поднимающие из реверанса.
– Извини, Беван, но, похоже, вышла ошибка. – Дрэйк отпустил меня и приблизился к Нордану. Молниеносным движением выхватил из его руки знакомое свидетельство на собственность, достал из кармана жилета перо и, положив бумагу с зелеными виньетками по краю на кофейный столик, начал заполнять пробелы, где указывалось имя владельца. – К сожалению, Норд позабыл, что эта рабыня уже принадлежит мне.