Барни взял Клэр за плечи и посмотрел в ее раскрасневшееся от жары лицо.
— Ты, молодец, Клэр.
— Это ты спас их. А я что? Подумаешь, сказала несколько утешительных слов пожилому академику.
— Что бы ты ни сделала, он убежден, что ты — ангел, присланный Господом оказать ему помощь.
— Это все мои светлые волосы и голубые глаза, — улыбнулась Клэр.
— Конечно. Если человек на грани жизни и смерти, то лучше, если с ним рядом в этот момент будет находиться ангел. — Он говорил весело, но взгляд его серых глаз был напряженным.
— Я смертна, Барни, — покачала головой Клэр, тоже не сводя с него глаз.
— И все же Кортни благословил тебя. Я делаю то же самое.
Барни взял в ладони ее лицо и остановил взгляд на полных красивых губах девушки. Он ощущал внутри себя огонь, к которому уже стал привыкать. Барни приложил немало сил к тому, чтобы обуздать влечение сердца, но Клэр достаточно было взглянуть на него один раз своими фиолетовыми глазами, чтобы все усилия пошли насмарку.
— Ты не такая, какой я ожидал тебя увидеть, — мягко сказал Барни. — И я постепенно сдаю одну позицию за другой.
— Я всего лишь одна из женщин, Барни. — Клэр казалось, что она растворяется в его магнетической ауре.
Барни чуть было не рассмеялся. Ничего себе «всего лишь», подумал он. Не успела приехать, а я уже ем у нее с руки. Интересно, сознает ли она свою власть надо мной?
Дыхание Барни участилось. Ему отчаянно захотелось прижать Клэр к себе и целовать ее до потери сознания. Он потянулся к ней, и она раскрыла губы в ожидании поцелуя. В глубине его серых глаз вдруг ярко полыхнуло что-то.
Прикосновение горячих губ Барни обожгло ее, и трепет пробежал по телу. Сердце Клэр так колотилось, что, казалось, вот-вот разорвется от переполнявшей его радости. Она чувствовала руки Барни на своей спине, потом они обвились вокруг талии… О, как они успокоительно нежны и надежны!
Его поцелуй был неспешным и сладостным. Клэр обдавало то жаром, то холодом, колени слабели, ноги подкашивались. Барни ощущал, как закипает его кровь от близости Клэр. Ее тело жгло не меньше, чем раскаленное австралийское солнце.
— Видишь, что ты со мной делаешь? У меня почти не осталось воли.
— Ошибаешься, Барни. Ты очень сильный, и тебе не следует бояться меня.
Он усмехнулся.
— А я все равно боюсь, и ничего тут не поделаешь. Надо же, на вид такая хрупкая, а сумела разрушить мою защитную броню. — Барни обернулся и свистнул Блу. — Пойдем, приятель, а то мы совсем забыли про тебя.
Джон Кортни и его племянник пробыли в больнице несколько дней. Возвращаясь домой, они заехали в Кэстл Хилл поблагодарить Барни и забрать Блу. Академик написал Клэр очень теплое письмо со словами благодарности и восхищения. Он тронул девушку до слез: она-то думала, что Кортни, находясь в полубессознательном состоянии, даже не заметил ее присутствия.
Керри устроил свою последнюю холостяцкую вечеринку в гостинице ближайшего городка и домой вернулся остриженный «под ежика». От его роскошной волнистой шевелюры не осталось и следа.
— Если хочешь знать, то Джоуи с приятелем держали меня за руки, пока Билл снимал мои волосы машинкой. — Керри беззаботно улыбался, по-видимому совершенно не расстроенный своей новой прической.
— Идиоты! А где был Барни?! Он бы не допустил такого безобразия. Ох, представляю, как огорчится Кейт…
— Клэр, надеюсь, я выгляжу не так уж ужасно? — смутился Керри. — Барни не было с нами, но я знаю, что Джоуи крепко от него влетело. Не расстраивайся, кроха, волосы скоро отрастут. Ты же сама говорила, что они слишком длинные и не мешает-де их укоротить. Кстати, после стрижки мне не так жарко. — Керри обнял сестру и чмокнул в макушку.
Опасения Клэр не оправдались: Кейт, увидев новую прическу своего жениха, не пролила ни слезинки по исчезнувшим кудрям.
— Могло быть хуже, — философски заметила Кейт. — Ребята могли вообще обрить Керри наголо или выкинуть номер похлеще. Например, когда Энди Гилмор, напившись до поросячьего визга, отключился, шутники наложили ему гипс на ногу и сказали потом, что он сломал ее. Мне кажется, Керри выглядит сейчас еще более мужественным, а красивые черты его лица стали более заметны.
Клэр, выслушав все это, лишь развела руками.
Кейт устроила свою вечеринку тоже в городе. На нее съехались девушки со всей округи, и их веселье не было сдобрено никакими каверзами.
За восемь дней до свадьбы начали прибывать подарки. В библиотеке были сделаны временные стеллажи, на которых раскладывались подарки. Керри и Клэр ходили вдоль импровизированных витрин и восхищались хрусталем, серебром, всевозможными столовыми и чайными сервизами, тончайшим постельным бельем и другими предметами домашнего обихода.
— Нам не надо будет ничего покупать в течение многих лет, — сказал Керри, с изумлением взирая на все это великолепие.
Клэр подарила новобрачным пару серебряных солонок, купленных в одном симпатичном антикварном магазинчике на Монмартре.
Принимая подарок, Кейт даже прослезилась.
— Спасибо тебе огромное, Клэр. Мы будем пользоваться ими каждый день.
— Спасибо, кроха, — сказал Керри, целуя сестру.
Когда хозяева ранчо Нуара остались одни, Керри заговорил о Барни.
— Что между вами происходит? — вдруг спросил он. — Кругом все только и говорят о вас. Я больше не могу оставаться в неведении.
— Я безумно люблю его, — зардевшись, призналась Клэр.
Керри хмыкнул.
— Ты меня, конечно, извини, сестренка, но ты всегда была влюблена в него.
— Возможно, это произошло из-за того, как он относился ко мне. Когда Барни Бересфорд бросал на меня случайный взгляд, мое сердце замирало от радости. Помню, однажды — мне было тринадцать — Барни сказал, что я напоминаю ему персидского котенка… Но проблема в том, что он не хочет любить меня, — пожаловалась Клэр. — Барни изо всех сил сопротивляется своему желанию.
— Он очень сложный человек, — сказал Керри после долгой паузы. — Не забывай, на нем держится благополучие клана Бересфордов. Бог мой, ему нет еще и тридцати двух, а он руководит огромной скотоводческой империей уже много лет. Представляешь, какая на нем лежит ответственность? Он постоянно должен о чем-то думать, беспокоиться или тревожиться. Барни фактически не принадлежит самому себе. Его привычки, манеры, жесты, движения, речь — все это подчинено одному: управлению колоссальным хозяйством. Он привык к тому, что все может, что для него не существует непосильных дел или задач. Может быть, это уже перешло разумные границы.
— Ты хочешь сказать, что Барни уже не воспринимает себя как нормального человека, который кроме всего прочего нуждается также в любви и ласке? Что он считает любовь проявлением слабости?
— Скорее он считает, что любовь грозит ему потерей самоконтроля. Отец воспитывал его очень жестко, требовал многого, когда Барни был совсем мальчишкой, — задумчиво проговорил Керри.
— Мне казалось, что человек, получивший в свое распоряжение огромные деньги и власть, должен быть жестким и уверенным в себе. Но работа не должна подавлять страстную натуру.
— Думаешь, я не знаю этого? Я всегда говорил, что Барни очень эмоциональный человек. Все, что он ни делает, он делает страстно, вкладывая в это сердце и душу. А остальные пользуются этим и перекладывают на него ответственность за ранчо. Джоуи по сравнению с ним — плейбой.
— Ничего, повзрослеет и научится, — спокойно сказала Клэр. — Может, ему повезло, что отец не обращал на него внимания, и на Кейт, кстати, тоже. Я даже будучи девчонкой понимала, что Барни был любимым ребенком, надеждой родителей.
— И тут появляешься ты.
— Я даже не предполагала, что Барни обратит на меня внимание. Все же у нас десять лет разницы в возрасте. Я была еще ребенком, когда он уже был хозяином ранчо, смотревшим на всех свысока. Мне кажется, он бы хотел, чтобы я так и оставалась маленькой девочкой.
— Боюсь, это невозможно, — рассмеялся Керри. — Дай ему время. Барни должен свыкнуться с этой мыслью, ведь для него эти чувства непривычны и поэтому он боится их.