Однако время шло и сердце «снегурочки» однажды дрогнуло.
Руте в ту пору исполнилось уже одиннадцать, а Позёмке пятнадцать, когда взбудораженные Лушка и Морошка, прибежав вечером с улицы, принесли в травницкую важную новость. Ледышка целовалась с Тавром за конюшней!
– Думаю, они прощались! – восторженно верещала Морошка. За прошедшие годы маленькая ягиня вытянулась и потеряла детскую пухлость. – Ведь Тавра определили в спутники к нашей Заряне, и завтра они отправляются за Идоловы пустоши.
– В тех краях хмельные шишы дюже расплодились, пострадали целые деревни. Народ трудиться бросил, через одного до белой горячки спиваются, – сочла нужным пояснить Лушка. Вторая ягиня тоже подросла, но в отличие от сестры осталась толстушкой.
– Про шишей не интересно! – перебила Морошка. – В общем, Тавр говорил Позёмке, что хочет в спутницы только её. Готов, дескать, потерпеть до окончания школы, но уж потом они будут вместе навсегда! Как Леон и Улита!
Две новые ученицы, обе ровесницы Руты, восторженно разахались.
– Это так мило! – всплеснула руками одна.
– Такая красивая будет пара, – поддакнула другая.
Но Руте почему-то новость не понравилась, возникло странное ощущение, словно её пытаются обворовать. В последнее время дочка ведьмы тоже стала заглядываться на красавчика Тавра, невольно сравнивая его с Илькой. По-прежнему ей преданного, но в свои тринадцать лет обидно невысокого, в то время как семнадцатилетний Тавр был рослый широкоплечий богатырь. А уж если вспомнить Илькин нос-крючок и жёлтые совиные глазищи…
– Выходит, я намного дурнее ледышки, – прошипела себе под нос Рута.
– Ты что-то сказала? – переспросила Морошка.
– Ага. Что бедная Зарянка через два года будет брошена своим спутником. Обидно.
– Почему сразу брошена, выберет себе другого. Воинов всегда больше, чем ворожей, – пожала плечами ягиня.
– И всё-таки так поступать с Зарянкой негоже! – хмурясь, продолжала настаивать Рута. К неинтересной, да ещё довольно занудной девушке она Тавра не ревновала.
– Послушай, у тебя и Ильриха может получиться также, – задумчиво сказала Лушка. – Он старше тебя, придётся барончику дожидаться, когда ты закончишь школу.
– А кто это сказал, что захочу в спутники Ильку? – огрызнулась дочь ведьмы. – Ишь, привыкли, что таскается за мной хвостом! Нарочно откажусь, ему есть из кого выбирать!
Рута ткнула пальцем в сторону новеньких девчонок и бросилась вон из травницкой. Надумала оседлать лошадь и устроить в поле скачки, попробовать расплескать горькие терзания на ходу.
Глава 8. Кто кого любит
Что бы человек себе не прочил в будущем, судьба всё равно решит по-своему.
Тавр со своей первой спутницей, ворожеёй Заряной, где только не побывали и совершили немало славных дел. А когда, почти через два года, парень дождался в спутницы Позёмку, та оказалась к кочевой жизни не приспособлена. Поскитавшись по дорогам неполный год, запросилась обратно в обитель и стала первой помощницей Альдоны при лечебнице. Существенно облегчив жизнь Дайвы, которая теперь не разрывалась между больными и школой. И, конечно, Позёмка преданно ждала своего Тавра из дальних походов и звалась его невестой.
Но если в сердечных делах влюблённым покровительствовала сама богиня любви Лада, постоянную спутницу Тавр из-за своих метаний утратил. Строгая Заряна сопровождать его впредь напрочь отказалась, Рута и другие ученицы ещё не подросли, и парень стал одним из воинов дружины Ордена. Те выезжали на задания, только если следовало дать бой многочисленному противнику, то есть достаточно редко. Из-за этого в дружину охотно переходили пожилые да семейные, ну а Тавр по молодости лет страстно желал побродить по свету. Людей, как говорится, посмотреть, и себя показать. Потому и не торопился жениться, впрочем, тихая Позёмка не настаивала.
А время продолжало свой бег, без устали раскручивая священное колесо-коловрат, символ перемен для всего сущего.
Рута, в свои почти полные семнадцать, стала девицей-красой, а явно южная кровь неизвестного отца выделяла её среди остальных девушек. В первую очередь длинным разрезом тёмных горячих глаз под идеальными дугами соболиных бровей. И тёмной же гривой волос, настолько густых, что если распустить косу, можно было укрыться волосами, как плащом. Настоящая пери из страны шахринабов, разве что носик, доставшийся Руте от матери, был слегка курнос, да кожа стала менее смуглой, чем в детстве. Не сама по себе, из-за притираний Дайвы, хотя полной белолицести, как у славичей или свебов, травница добиться не смогла.