Выбрать главу

— Я знаю, но, кроме вас, ни одному магу больше не доверяю. И спасибо. Вам, наверное, уже пора?

— О, завтра лекция, но, если надо…

— Нет. Идите.

— Хорошо. Я к вам загляну сразу из академии. И… — уже от двери. — Зоя, я очень рад.

— Чему, сэр Киприус?

— Тому, что вы… да, просто, вас видеть.

— А-а. Я — тоже.

— До завтра, дитя мое.

— Сэр Клементе, и вы можете…

— А я лучше останусь. До утра.

— Угу. Тогда, в комнате напротив. Там и прилягте.

— А вы?

— А я тут посижу… Идите, сэр Клементе и — большое спасибо. Нам повезло, что вы здесь.

— О, благодарите сэра Юрия и его… Да… Ну, я тогда, пожалуй вас… — и тоже тихо ушел. Закрыв за собой плотно дверь…

— Виторио?.. Ты спишь, — и, наконец, присела с ним рядом. На самый краешек. В полной тишине. — Любимый… Как же я испугалась. И как же я… соскучилась по тебе. И по твоему запаху. Во много раз больше, чем испугалась. Но, в моей голове не укладывается: как можно быть таким «моим» и таким твердо…

— Зоя. Я не сплю. Я все… слышу, — с сонной ухмылкой разомкнул он глаза.

— Ах, так?.. Ну, это и к лучшему.

— Конечно, «к лучшему», — вздохнув, согласился мужчина. — Надо принимать меры.

— Какие меры?

— Я узнал одного из них. Да и ты подтвердила.

— Когда?

— Татуировка, Зоя. Это — не трезубец. Точнее, он, но в форме буквы «Ш». «Шорох».

— А ему-то что от меня надо?

— Ему надо «от меня». И я сильно опасаюсь… — скривясь, приподнял он левую руку. — Что, через тебя. И что он для этой цели сошелся с двумя, небезызвестными нам дамами.

— Монной Фелисой и Сусанной?

— Ага… Надо написать записку и послать с ней человека в Диганте. Через здешнего хозяина.

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас? — сосредоточенно глянул на меня Виторио. — Нет. До утра, пожалуй, потерпит. А прямо сейчас… — и откинул в сторону свою правую руку. — Ваша светлость, вы не откажете в чести составить компанию раненому?.. Зоя, иди ко мне. И хватит на сегодня разборок.

— А это тебе не навредит?

— Нет. Это лишь поможет. Да мы с тобой просто рядом… уснем.

— Угу, — громко вздохнув, хлопнула я предательски намокшими глазами…

— Зоя?

— Да?..

— Я тебя люблю.

Мама моя… И какое же это… счастье…

Судя по гулкому чириканью воробьев и бодрому лошадиному перестуку, утро дня следующего — наступило. И я, потянувшись, открыла глаза. Балдахиновый полог в полосочку приветственно всколыхнулся. Значит, еще и окно открыто. А может, балкон…

— … ох-ох… Ну, надо же… Раньше — никогда.

— Мессир Вагриус, к вам по поводу…

— Ага-ага, иду… Сантимо, вон там — следы на клумбе и тут еще бордюрчик подправь.

— Мессир…

— Да, иду я… нет, ну, надо же… В приличное место. К приличным людям… иду… — потом опять кто-то проехал по мостовой. И временное, не считая воробьев, затишье.

— Нас здесь по-прежнему считают «приличными людьми». И это не может не удивлять.

— Ох, мой мальчик, в подобных заведениях подобная же характеристика главным пунктом содержит: «Оплата вовремя плюс щедро посыпать сверху».

— Думаете, магистр, обольщаться не стоит? — хмыкнули вблизи задернутого наглухо балдахина. В ответ послышался, не тише уличного, перестук ложки по стенкам чашки:

— Думаю, здешний хозяин вашей «ярко расцвеченной парой», как вывеской над входом, сделает неплохой доход. К тому ж, он — человек, вроде как, тоже «приличный».

— И его характеристика начинается с: «В нужных местах глохнет и слепнет».

— Совершенно верно, мой мальчик, — и двое собеседников обменялись новыми сдержанными смешками. — А Зоя?

— Что именно, «Зоя»?

— Сильно из-за всего этого испугалась?

— Испугалась?.. — задумался мой любимый. — Надеюсь, что, нет, — я же, откинувшись на спину, вдруг, вспомнила свои собственные ночные умозаключения. И эмоции, волнующие меня гораздо больше визитеров с ножом. Точнее, их, этих эмоций, долгое и томительное отсутствие. — Доброе утро, Зоя.

— О, дитя мое… Она проснулась?

— Да… Сопеть уже перестала.

— А я во сне не соплю! Доброе утро, мессиры!

— Зоя, давайте к нам пить чай! Ваш лекарь уже уехал. А я вот — задержался… Зоя?

— Иду… Мама моя! — и, отдернув балдахин, подскочила. — Меня же к ужину дома ждать будут. А сейчас уже…

— Без четверти десять, — щелкнув выпуклой крышкой часов, оповестил нас магистр. — Прекрасно выглядите, дитя мое.

— Угу. Так я вам и поверила, — попав ногами в брошенные у кровати туфли, просквозила я мимо сидящих за столом мужчин… ну, надо же — и даже в комнате прибраться успели.