Олех передернулся: он не был неженкой, но пить кровь? И отказаться тоже нельзя — подумают, что он таит в сердце злые помыслы.
Ферюзе в отличии от Олеха, совсем не испытывала радости от предстоящего её мужу обряда. Сам обряд не вызывал у девушки дурных мыслей, но вот то, что предложил провести его Колуч, как раз и вызывало какое-то нехорошее предчувствие. Чем бы не занималась в этот день Ферюзе, мысли все равно возвращались к предстоящему обряду и в груди что-то скребло и беспокоило.
Возвращаясь с ведром воды от колодца, девушка заметила как возле крайнего шатра о чем-то переговариваются Колуч, Вассил и еще пара друзей сына вождя. Судя по словам долетевшим до слуха девушки, речь у них шла именно про обряд, а Вассил рукой указывал в сторону от кочевья. Тревожные предчувствия усилились. Почему они хотят провести обряд в стороне от кочевья?
Чтобы избавиться от дурных мыслей или, наоборот, утвердиться в своих догадках, Ферюзе прибегла к своему проверенному способу- обратиться к духам. Олеха в шатре не было и значит, никто не помешает. Ферюзе разожгла очаг, щедро сыпанула в огонь сухой порошок дух- травы и, закрыв глаза, ударила в дедов бубен.
Олех явился в шатер лишь вечером, когда на степь стали спускаться сумерки. Весь день парень провел на охоте и сейчас положил к ногам Ферюзе добычу. Но девушка даже и не глянула на охотничьи трофеи, а кинулась к мужу:
— Олех, ты не должен идти с Колучем! Он задумал недоброе!
Олех даже отшатнулся от Ферюзе — та была будто не в себе: растрепанные волосы, заплаканные глаза.
— Ферюзе, да что на тебя нашло? Ты слишком плохо думаешь о Колуче. Мы с ним не чужие друг другу, не может он зло задумать. Напротив, мы мириться едем.
Но Ферюзе обняла ноги мужа и всем своим худеньким тельцем попыталась удержать Олеха:
— Нет, не верь ему! Мне духи сказали, что он задумал зло!
Олеха все эти разговоры о духах вывели из себя:
— А ты бы поменьше с этими духами общалась! Их советы боком потом выходят!
Олех разжал руки Ферюзе и собрался уже выйти из шатра, но возле полога обернулся. Девушка сидела на полу и вся ее сгорбившаяся фигурка говорила об отчаянии. Лицо девушка закрыла ладонями, плечи Ферюзе вздрагивали от беззвучного рыдания. Олеху стало не по себе. Вот странная она. Ей то что за печаль, если с ним что-то и произойдет? Чего так убивается?
Парень хотел было вернуться, как-то успокоить Ферюзе, сказать ей что-то ласковое, хорошее. Да только не знал он таких слов на языке степняков, да и что именно говорить — тоже не знал. Помявшись пару мгновений перед пологом, Олех с тяжелым вздохом все-таки вышел из шатра. Ничего, вот проведут они с Колучем обряд, он вернется живой и невредимый. И они вместе с Ферюзе посмеются над её страхами.
Колуч уже поджидал Олеха возле крайнего шатра кочевья. Олех вскочил в седло и направил коня вслед за конем Колуча. Ехали молча. Олех испытывал странное чувство, двоякое. С одной стороны была бесшабашная радость — он чувствовал себя настоящим степняком, свободным как ветер в поле. И никто ему не указ- матушка далеко, некому ворчать да выговаривать. А обряд пройдет — и станет своим среди родичей отца. А с другой стороны Олех постоянно мысленным взором возвращался к сгорбленной фигурке Ферюзе, застывшей посреди шатра. И тревога отравляла радость, смутное беспокойство словно теребило струны души, отвлекая от беззаботности и веселья.
Олех обернулся — кочевье темнело тонкой полоской на горизонте, почти сливаясь с почерневшим небом. А впереди уже виднелись отблески большого костра, к которому и скакал Колуч.
Возле костра их ожидали. Вассил, еще двое молодых степняков, да старик, которого Олех видел впервые. Старик поднял глаза на прибывших и Олех почувствовал дрожь пробежавшую по спине — в глазах старика отражались языки пламени и от того вид его был страшен. Старец был невысок, худосочен и настолько дряхл, что ему приходилось опираться на палку даже когда он сидел. Он сделал знак рукой и двое молодых степняков подхватив его под руки, подняли на ноги. Старик, прищурясь, посмотрел на Олеха и поманил его костлявым пальцем. Парень подошел к старику и, как того требовал обычай, поклонился старцу, приветствуя.
— Так значит это ты — сын Ярыша. Похож. И нравом, видно в Ярыша пошел, ежели брататься решили. Всегда своевольным был, только Айлук и мог его образумить.
Голос старика был слаб, Олеху пришлось даже голову наклонить, чтобы услышать слова к нему обращенные.
Вассил поторопил:
— Давайте приступать, темно уже.